Читаем Золото наших предков полностью

– Привет Сергей, – Калина пожал протянутую руку, и его хмурое выражение лица сменила доброжелательная улыбка.

– Ну, как дела в «Промтехнологии», золотишко лопатой гребёте? – в свою очередь тоже улыбаясь поинтересовался Пашков.

– Не знаю, может и гребут. Я ведь третий месяц уже там не работаю. Вышибли вслед за тобой.

– Кого, тебя!? – изумился Пашков. – Они, что с ума там!? За что? Ты ж их спасал всех, а они тебя взашей!?

– Выходит что так, отблагодарили по полной программе. Но я, представь себе, не жалею. Шебаршин, как вышел после болезни, вконец осволочился, работать с ним невозможно стало.

– А тебя, Петь, случайно не из-за меня турнули? – вроде бы виновато спросил Пашков.

– И из-за тебя… тут всё вместе. И Людмилу и Толю Фиренкова тоже выгнал. На склад Романа Обделенцева поставил. Такой сучонок на поверку оказался. Ладно, чёрт с ними со всеми, да-же вспоминать неохота, пусть себе в одном котле варятся, они там подобрались сейчас под стать друг дружке. Жаль если к ним нормальные люди приходить будут, сожрут ведь живьём, как пираньи. Ты-то Сергей, что сейчас делаешь?

– Да вот еду из музея изобразительных искусств имени Пушкина. Экспозицию западноевро-пейской живописи смотрел. Ты когда-нибудь «Руанский замок» Моне видел?

– Что!?…

– Ну, картину… Потрясающе. Я, наверное, полчаса возле неё простоял и прямо и с боков подходил… чудо! А вот «Девочка на шаре» Пикассо… нет это не по мне, не впечатляет.

Пашков вдруг замолчал, осознав, что говорит совершенно непонятные для собеседника вещи – Калина смотрел на него, как на не совсем нормального. И он быстро вернулся к общеприня-тому «языку»:

– Ну, а ты Петь, ты-то как, устроился куда-нибудь?

– Я то? Да. Генерал мой, помнишь, я тебе говорил о нём, помог в одну шарагу пристроиться, – поведал Калина.

– Теперь ты и там дело наладишь, ты это умеешь.

– Да нет, тут совсем не то. У шебаршинской фирмы потенциал хороший, там можно было дело на широкую ногу поставить. А здесь нет, пустой номер, да и я там никто, рядовой снабженец, в голосе бывшего начальника снабжения явно слышалось сожаление.

– Понятно. А я вот нигде не работаю, и не спешу устраиваться. Запас себе, слава Богу, сделал, могу позволить. Сейчас землицу с домиком в одной деревеньке под Москвой присмотрел. На-до деньги во что-то вложить. Может сельским хозяйством займусь. После Шебаршина охоту на хозяев работать напрочь отшибло, на государство тоже не хочу. Как говорил один мой хороший знакомый, не хочу быть модернизированным, то есть современным, рабом. Если получится, на себя попробую поработать, – делился планами Пашков.

– Земля это хорошо. Я бы сейчас тоже во что-нибудь бы вложил, если бы деньги свободные были. А скорее всего свою фирму организовал бы. Вообще-то мой генерал обещал с этим помочь, не знаю, может чего и выйдет.

– Верно мыслишь Петя. Ты же в этом бизнесе талант, у тебя получится, – видя неуверенность собеседника, Пашков пытался его подбодрить.

– Не знаю Сергей. Тут ещё и здоровье нужно. Мне ведь Шебаршин ох сколько крови попортил, сердце сдавать стало.

– Это Петь плохо, – Пашков посмотрел в окно поезда на станцию от которой отходил поезд – следующая была его. – Знаешь, не вовремя мы с тобой родились. Ты же должен быть хозяином, возглавлять какое-нибудь крупное дело, ведь ты по натуре деловой человек. А вместо этого двадцать лет в армии отбухал, не своим делом занимался. А почему? Потому что в той стране в которой мы с тобой родились одну из основополагающих людских профессий отменили, к которой у тебя талант. Понял о чём я? До революции это купцы были, то же само что нынешние бизнесмены, предприниматели. А так, если смолоду бы начал, сейчас ты бы может корпорацию какую-нибудь возглавлял, миллионером, а может и миллиардером стал бы… И я тоже, двадцать лет, не своим. А то ведь тоже мог бы быть… – Пашков не договорил.

– Кем же, – Калина со скептической улыбкой смотрел на собеседника, – тех же миллионеров, или миллиардеров накалывал как Шебаршина, только не на тысячи, а на сотни тысяч, миллионы долларов? У тебя ведь, похоже, к этому тоже талант, – в его голосе уже слышалась явная издёвка.

Но Пашков не обиделся, он лишь грустно улыбнулся и покачал головой:

– Да нет, Петя, не угадал. Я бы, скорее всего, стал доктором искусствоведения…