Читаем Золото гетмана полностью

Для маскировки казаки набросали на челны много веток и сухую траву, и со стороны «чайки» казались неприкаянными островками, великое множество которых вешние воды несут в открытое море, оторвав от берега или сотворив на длинном пути от верховьев Днепра до Низа.

Часовые на галере все же заметили странные островки, но не придали им большого значения, тем более что они должны были проплыть мимо. Но едва челны оказались в тени бортов, как тут же изменили курс и начали стремительно сближаться с галерой. Легкий толчок возвестил казакам, что они достигли цели. Всплыв на поверхность, казаки метнули абордажные крюки и за считанные секунды связали «чайки» и галеру в одно целое. А еще спустя минуту полуголые запорожцы, спросонок показавшиеся туркам оравой злых джиннов, ворвались на палубу галеры, и началась страшная, беспощадная резня.

Все было кончено очень быстро. Часть турецких матросов попыталась спастись бегством, вплавь, но на воде их уже ждали остальные «чайки». Чтобы не шуметь, пловцов добивали стрелами, а тех, кто поближе, саблями. Когда забрезжил рассвет, галера была освобождена от трупов, а на ее палубе царило буйное веселье – гребцы, в большинстве своем украинцы и русские, праздновали освобождение от турецкой каторги.

– Ну что, галеру на дно? – спросил Иван Малашенко у Мусия.

Несмотря на свой статус наказного атамана, он относился к старому характернику весьма предупредительно и внимательно прислушивался к его советам.

– Можно и на дно… – Мусий задумчиво покусывал ус. – Но это как-то не по-хозяйски…

– Тогда нужно спрятать в плавнях. Авось, когда и пригодится.

– Прятать не стоит. Это не иголка. Татары найдут. А насчет пригодится… Это да. И прямо сейчас.

– Не понял… Как это?

– Как думаешь, я за турецкого агу[119] сойду?

Малашенко критически осмотрел Мусия с головы до ног и ответил:

– Если переодеть тебя, да на голову чалму нацепить, чтобы спрятать чуб…

– Вот тебе и ответ. Гребцы у нас есть – все освобожденные невольники горят желанием отомстить туркам, одежды турецкой тоже хватает, язык басурман знаю не только я один, а еще добрый десяток старых запорожцев… Так что нам все карты в руки. Галера пойдет в открытую, а «чайки» мы спрячем.

– Как?

– Увидишь, – хитро улыбнулся Гамалея.

Если бы Василий наблюдал за галерой с некоторого отдаления, то никогда не узнал бы в пожилом турецком аге старого характерника. Гамалея стоял на капитанском мостике и уверенно отдавал приказания; правда, пока на родном языке, благо до небольшой турецкой эскадры еще было далеко. Огромная чалма, искусно наверченная вокруг головы Мусия, напоминала тыкву, и Василий, несмотря на серьезность положения, едва сдерживал смех.

Нужно сказать, что конвой был солидным – три галеры. Они сопровождали пять карамурсалов[120], загруженных невольниками под завязку. Обычно быстроходные суда еле ползли – над морем воцарился штиль, и паруса обвисли как тряпки, вывешенные для просушки. Это сильно нервировало реиса[121] Мехмет-пашу, который торопился побыстрее выйти в открытое море, потому что такая погода предвещала внезапный шторм, как это часто случается в водах Кара-Дениза[122]. А во время шторма идти на веслах – одна маета.

Возможно, потому реис и не обратил должного внимания на галеру, которая шла с подветренной стороны, пересекая курс эскадры Мехмет-паши почти под прямым углом. Он лишь глянул на нее с удивлением: откуда, куда и кто может плыть в такое раннее утро? К сожалению, реис не мог рассмотреть, под флагом какого паши идет галера.

Но удивление и замешательство Мехмет-паши трудно было бы даже представить, загляни он по другую сторону галеры. Под прикрытием ее бортов, выстроившись в две шеренги, плыли будто связанные невидимыми нитями казацкие «чайки». Их было десять штук. А всего в морской поход пошло шестьсот двадцать казаков; большего количества не наскребли. В Сечи осталась лишь залога – около полусотни стариков и увечных.

Галеры постепенно сближались, и уже реис ясно различил на капитанском мостике хмурого агу, который даже не ответил, как должно, на приветствие Мехмет-паши. Странно, подумал обескураженный реис, что это с ним? И потом, почему возле пушек дымятся жаровни для каления ядер, словно галера готовится принять бой? С кем?

Ответ последовал незамедлительно. Раздался залп, и корпус галеры реиса содрогнулся от метких попаданий. Раздался грохот взрывов, треск, вопли раненых, в трюме начался пожар. Потерявший дар речи Мехмет-паша увидел, как на море, словно по мановению волшебной палочки, появились запорожские «чайки» и во всю прыть, как гончие псы, понеслись к остальным двум галерам его эскадры.

Пока он думал и соображал, что творится и как ему поступить, галера под командой Мусия Гамалеи шустро повернулась к судну реиса другим боротом, и еще один залп смел с верхней палубы турецких пушкарей, которые в лихорадочном темпе готовили орудия к бою. А затем начался абордаж. Обнаженные до пояса казаки хлынули на борт галеры со страшным воем, будто сама преисподняя исторгла их из своих адских глубин.