Читаем Золото гетмана полностью

Полуботок ухватился за эту идею как черт за грешную душу. Он приготовил челобитную одного содержания в двух экземплярах, которую должны была подписать на общем сборе в Глухове генеральная старшина и полковники, а также полковые старшины и сотники. Увы и ах, многих из них гетман так и не дождался. Благодаря стараниям Апостола, старшина узнала, что ей предстоит, и под разными предлогами уклонилась от поездки.

Что и требовалось доказать. Апостол торжествовал. Он знал, что Полуботок попал в безвыходное положение и теперь должен обратиться к нему за помощью. А больше не к кому. Только миргородский полковник пользовался среди старшин почти таким же уважением, как и сам гетман. Так и случилось.

Чтобы предотвратить возможность бунта малороссийской старшины в связи с нововведениями Вельяминова, в середине августа киевский губернатор Голицын получил от царя указание: «Велеть по своему рассмотрению выйти в поле всем в Малой России обретающимся полкам и черкасам, под видом осторожности для охранения Украины от татарского нападения». Казацкое войско отправилось в поход и расположилось лагерем на реке Коломак, что на Полтавщине. Данилу Апостола назначили походным гетманом.

Приказы российского самодержца не подлежали обсуждению или уклонению от обязанностей, поэтому на маневры съехалась вся старшина. Тут-то и пришло к Апостолу письмо от Полуботка с просьбой посодействовать в подписании челобитной. Втихомолку посмеиваясь, миргородский полковник исполнил пожелания малороссийского гетмана. Мало того, что свою подпись Данила поставил первой – чтобы его ни в чем не заподозрили, так он еще и принудил сомневающихся присоединиться к тем, кто уже подписался под грамотками. Вот только во всей этой истории с подписанием челобитной была одна маленькая тонкость – Апостол собственноручно кое-где подправил текст и кое-что в ней изменил.

В челобитной содержались три главных пункта: упразднить равное налогообложение для всех (то есть отменить его для магнатских поместий); избавить Малороссию от Коллегии; разрешить избрание гетмана.

Прочитав первоначальный вариант челобитной, Апостол лишь грустно вздохнул: Павло в любимой стихии – своя рубаха ближе к телу. Из документов была убрана единственная, хоть как-то способная облегчить жизнь простого народа просьба – об упразднении постоя царских драгун в крестьянских дворах. А сколько было говорено на эту тему, сколь копий сломано в жарких спорах на собраниях старшин… И Апостол недрогнувшей рукой вернул этот пункт в челобитную, заранее зная, как он подействует на государя.

В сентябре, возвратившись из похода, Данил Апостол передал челобитные в Генеральную военную канцелярию. Посвященный в планы Павла Полуботка генеральный есаул Жураковский приказал новгород-сиверскому сотнику Галецкому и сенчанскому сотнику Криштофенку немедленно отправляться в путь, но они были задержаны Малороссийской коллегией. Тогда Жураковский 20 октября втайне от всех отправил в столицу военного канцеляриста Романовича.

В воскресенье 10 ноября он уже был в Петербурге и подал коломацкие челобитные лично Петру Алексеевичу, когда тот после обедни выходил из Троицкой церкви. Царь зашел просмотреть их в аустерию[127] «Четыре фрегата», а депутация во главе с Полуботком осталась ждать царской милости под дверью.

Данила Апостол читал: «Государь, вышедши из кофейного дома, изволил приказать своими устами с большим гневом и яростью генералу-майору и гвардии Преображенского полка майору Андрею Ивановичу Ушакову взять под караул полковника Павла Полуботка, судью генерального Ивана Чарниша и Семена Савича, писаря генерального, там же при кофейном доме стоявших, а также всех остальных, кто с ними был. Отвязавши своими руками сабли арестованных, тот же генерал Ушаков велел всех сопроводить в замок каменный петербургский, где все были под караул посажены…»

За решеткой Петропавловской крепости, кроме Полуботка, Савича и Чарныша, оказались также писарь Черниговского полка Янушкевич, казак Черниговского полка Рикша, военный товарищ Стародубского полка Косович, судья Гадяцкого полка Грабянка, канцеляристы Генеральной военной канцелярии Ханенко и Романович, есаул и приказной полковник Переяславского полка Данилович, приказной полковник Стародубского полка Корецкий, бунчуковый товарищ Володьковский, военный товарищ Быковский, а также сыны генерального судьи Иван и Петр Чарныши – всего пятнадцать человек.

Апостол с удовлетворением ухмыльнулся. Одним махом семерых побывахом… Вышло даже лучше, чем он мог надеяться в самых лазурных мечтаниях. Вместе с Полуботком в опалу попали почти все его присные. Поле расчищено от сорняков, теперь уже никто не будет мешать править так, как он мыслит. Если, конечно, Полуботок останется гнить в царских казематах, а ему, Даниле Апостолу, государь доверит гетманскую булаву. А это еще не факт…

Миргородский полковник озабоченно нахмурился.