Читаем Золотая нить полностью

Дерзай, — и родится племя

Слов молодых и ласковых!

Поэзия

Поэзия проста до тривиальности: В ней кровь-любовь и сторона-страна, И все же отражением реальности

Ума и сердца кажется она.

Но первый камень бросит математик

В ритмически отлаженную речь

И скажет: «Информацию утратив, Что ты стихом надеешься сберечь»

И физик, к делу подойдя формально, Докажет, что поэзия плоха

По той причине, что не экстремальна

Свободная энергия стиха.

А критик, дуя на огонь и воду, Немедля сформулирует упрек, Что написать: «Восславил я свободу», — Юпитер мог, а бык уже не мог.

Как человек рациональной эры, Я сознаю: поэзия — глупа,

Но почему-то к ней — как символ веры

Не зарастает древняя тропа.

Мне не поспеть за модой и погодой, Так пусть как прежде будоражит кровь

И это слово сладкое «свобода», И это слово сладкое «любовь».

Лира

Слово властелином мира

Станет в завтрашней борьбе.

Где ты, лира, с кем ты, лира, Кто играет на тебе?

Для любого музыканта

Фальшь мучительно остра.

Верность — вот сестра таланта, К сожаленью, лишь сестра.

Нож острый,

Когда одни сестры.

Но еще острей секира

Беспардонной клеветы.

Где, когда, насколько, лира, Девальвируешься ты?

ПРОЩАНИЕ

Эстафета

Не почестей звонких монеты, Не горьких ошибок суму,

Ты жизнь передашь эстафетой, Какую, кому?

Вся жизнь — какой-то миг,

В начале — первый крик,

В конце — последний стон

И вечный сон.

Вся жизнь — какой-то взрыв, В начале все — порыв,

Потом покой воды

И горький дым.

Не почестей звонких монеты, Не власти пустынный самум, Мы истины ищем планету,

Неведомую никому.

Вся жизнь — какой-то всплеск, Догадки яркий блеск,

Потом круги, круги,

Друзья, враги.

Вся жизнь — какой-то бег

За всеми и от всех,

Гора идей и дел,

И — не успел…

Не почестей звонких монеты, Не горьких ошибок суму,

Мы знаний несем эстафету,

Как свет, поражающий тьму.

Вина

Когда отснятся голубые сны

И бытие предстанет черно-белым, Ты глянешь из своей голубизны

И спросишь: «Почему ты это сделал?»

А я отвечу, что не виноват, Что только время — бог переоценок, А я не бог, мне нечего скрывать

И нечего устраивать тут сцены.

Несправедливо требовать к ответу

Того, кто лишь слыхал об этом.

Когда отснятся голубые сны, Ты бросишь мне презрительно и смело

Свои слова, как приговор весны: «Так почему ж ты ничего не сделал?»

А почему я ничего не сделал?

А почему я ничего не сделал?

А почему я ничего не сделал?

Суд

В час последнего целованья, В горький час уходящей зари

Не кори меня, друг, на прощанье, И любимая, не кори.

Не корите за то, что не дожил

До вершин, утонувших в снегу, И за то, что навеки вам должен, А долги возвратить не смогу.

Не боюсь я в словесную пряжу

Некрасивые нитки вложить,

Может быть, он не так уж и страшен, Страшный суд остающихся жить.

Только с елок не падают листья, Даже солнцу сопутствует тень.

Исчезают последние мысли,

Расплываются лики детей…

Час последнего целованья,

Горький час уходящей зари — Неизбежное напоминанье

О грядущих решеньях жюри.

Прощанье

Ты уходишь и скоро сольешься

С проливными слезами дождя, Если даже сюда не вернешься, Все равно оглянись, уходя.

Только птицы не помнят увечий, Улетая с насиженных гнезд, И не видят, как ветер калечит

Кружева белоствольных берез.

Только звери не брезгуют хлебом

Тишины опустелых жилищ,

Где туман поднимается в небо, Словно горький дымок пепелищ.

Только люди огни зажигают, Если солнце устало светить.

Все, что любят, умеют и знают, Отдают остающимся жить.

Ты уходишь и скоро сольешься

С проливными слезами дождя, Если даже сюда не вернешься, Все равно улыбнись, уходя.

Дороги

Шумит в суматохе прощальной

Вокзал — перекресток дорог.

И мне отправляться на Дальний, А другу — на Ближний Восток.

Сказать остается немного,

Дискуссии — видел в гробу: Когда выбираешь дорогу,

Тогда выбираешь судьбу.

Пусть даже там горя не знают, Пусть даже богаче живут,

Но Родину не выбирают,

Но Родину не покупают

И Родину не продают.

Неловкое наше молчанье

Нарушит печальный гудок…

Одни уезжают на Дальний,

Другие на Ближний Восток.

Тост

Я пью за тех, кому уже не пить, Помин души, не чокаясь и молча, Их нет уже, осталось слезы лить

И плакать желчью.

Я пью за тех, к кому не ревновать, От чьей обиды комом не давиться, Их нет уже, казалось, можно спать, А мне не спится.

Я пью за тех, кто нашумел и стих, Но гвоздь в душе не вытащишь клещами.

Их нет уже, пускай им

Бог простит,

Я — не прощаю.

И слез не лью, чтоб стала чаша горче, Помин души, не чокаясь и молча.

Золотая нить

Осыпаются с ёлок сухие иголки, И слетает с небес мишура.

Дальний звон колокольчиков тихий и тонкий

Нам тревожно трезвонит: пора.

Чтоб тянулась во времени нить золотая, Чтобы отблеск костра не погас.

Мы друзей собираем, мы людей вспоминаем, Для того, чтобы помнили нас.

Не нужны ордена, не нужны позументы

И прощальный салют похорон, Наши жизни не факты, они аргументы

В нескончаемом споре времен.

Плач

А мне казалось, будет длиться вечно

Наш многолетний свадебный обряд, Но ты ушла внезапно в бесконечность, А я кругом остался виноват.

Застыл навечно куст калины красной

И улетели журавли, трубя,

А мне осталось вздрагивать напрасно, Похожую увидев на тебя.

Последний шкалик водки поминальной

Я все же для себя приберегу, А для тебя — лишь вечный сон прощальный