Читаем Золотая дева полностью

И однажды Настя решилась. Прочитала в местной газете, что на «высокооплачиваемую работу приглашаются женщины, возраст 28–45, высшее образование, иностранные языки желательно». И отправилась на собеседование – хотя Генусь пугал, что это в заграничный бордель набирают.

Только какой может быть бордель, если про модельную внешность ни слова и даже сорокапятилетних старух берут?..

И действительно: приглашали заезжие москвичи вовсе не в проститутки, а работать нянями в состоятельных столичных семействах. Проживание, полный пансион плюс зарплата немаленькая – естественно, не в гривнах, а в свободно конвертируемой валюте. Предпочитали, правда, кандидаток с опытом и постарше, но Насте повезло, что образование профильное, педагогическое. И собственный ребенок имеется – значит, остепенилась уже.

Сфотографировали, короче, анкету заполнить помогли и велели ждать.

А уже через неделю позвонили: нашелся на нее заказчик. Да еще и совсем не бедный, в загородном доме семья живет.

Генка, конечно, пророчил, что и с главой семейства за такие-то деньги ей придется спать. И в рожу схлопотать можно запросто. И вообще, пропашешь месяц, а ни доллара не заплатят. Но Настя все равно отправилась в столицу – хуже-то, чем сейчас, все равно не будет. У них даже за свет полгода не плачено, из ЖЭКа приходили пугать, что за долги вообще электричество отрежут.

И ничего особенно страшного в новой работе не оказалось. Загородный дом, правда, оказался скромненькой трехкомнатной дачкой, и спать Насте приходилось на кухне, а вещи свои держать в чемодане, возле кровати. Даже зубную щетку с шампунем, попользовавшись, туда прятала – потому что хозяйке не нравилось, что в ее ванной чужие предметы личной гигиены стоят. Мамаша вообще оказалась с придурью, а ребенок – скандалистом и крикуном. Один папаня нормальный, только он на даче почти и не появлялся, жил себе в московской квартире барином.

И зарплату, хотя и с кислыми физиономиями, выдавали исправно. И домой отпускали неохотно, а что поделаешь? Если паспорт у тебя украинский, каждые три месяца положено выезжать.

Генусь все равно ворчал, конечно. Хозяйство на нем осталось, тяжело, и дочка растет, дурной норов проявляет, и без бабы ему несладко. Но у Насти тут разговор короткий: не нравится – домой вернусь. А ты зарабатывай сам. И чтобы не меньше, чем у меня, выходило.

Ну, Генка и смирился. Даже нравилось ему: на работу ходить не надо, дочку, если не болеет, в садик отведи, а сам на диване валяйся, телевизор смотри. А на ужин и папа, и ребенок с превеликим удовольствием макароны ели или сосиски – в садике-то совсем погано кормили, и дочурка с голодухи на любую еду набрасывалась.

Настя тоже с новой работой пообвыклась. Даже радовалась, что бог ее тихоней создал. Потому что быстро поняла: те няни, кто капризничает, свой норов показывает, – на этой работе не задерживаются. Их, голодных хохлушек, по Москве тысячи рыщут, хозяевам только выбирай.

А у нее репутация создалась такая, что сама выбирать может. И образованна, и терпелива, и по хозяйству все умеет, и приказы мамашек, даже самые глупые, беспрекословно исполняет. Считала, неразумно гоношиться, если капитализм наступил. А при нем кто платит – тот музыку и заказывает…

И Настя, кстати, быстро поняла, какая музыка у работодателя нынче в цене. Многие-то коллеги ее, менее удачливые, как считали: ребенку памперс сменить да в ладушки с ним поиграть умеешь – значит, уже няня. Хотя на самом деле это не няня, а сиделка. А няня, помимо диплома, еще и языки иностранные знать должна, и методики всякие (почти как те, которым их в институте учили, только с новомодными наворотами). И еще хозяева любят, когда няня без акцента говорит, да еще и умными, неизвестными им словами сыплет: моторика, пальчиковая гимнастика, перинатальные матрицы…

Потому она старалась: купила учебников по английскому, когда ребенок спал, пыталась скудные институтские знания освежить. И на модные книжки по раннему развитию не скупилась.

Вот и перебралась с первой своей работы, с жалкой дачки, уже в загородный домик рангом повыше. И комнату отдельную ей выделили, и даже один выходной в месяц давали – можно было в Москву съездить, хотя бы по Красной площади погулять. (Выбираясь в центр, Настя обязательно заходила во дворик старого здания МГУ, куда когда-то пыталась поступить, бездумно вслушивалась в щебет счастливых студентов, вдыхала дым их сигарет и грустно вздыхала.)