Читаем Золотая дева полностью

– А вот так. На. Все. Четыре. Стороны. И больше в дом никогда не пустит.

Прижалась носом к стеклу и с удовольствием констатировала:

– Вот, видишь? Отчалила…

«Но какое у него на это право?» – завертелось у Марии в голове.

И она повернулась к Лизе:

– Я не понимаю, чему ты радуешься.

Девочка же вдруг приблизилась к няне… ткнулась носом в ее бедро и радостно заявила:

– Потому что моя мама теперь будешь ты!

– Я?! – опешила Маша.

– И не смей мне говорить, что мама у человека одна, – припечатала девчонка.

– Но это правда так!

– Нет, – горячо возразила Лиза. – Мама – это та, кто тебя понимает. Как ты. А она… – лицо девочки исказилось. Руки сжались в кулаки. Она хрипло вымолвила: – Хочешь, про Биарриц расскажу?..

– Про что?

– Ну, Биарриц! Туда на горных лыжах все ездят кататься, так положено, разве не знаешь? – досадливо пояснила Лиза. И продолжила: – А я на лыжах кататься боюсь. И не хотела ехать. И специально знаешь как делала? Велела Настьке сходить куда-нибудь, что-то для меня принести – а сама в это время шапку снимала. Чтоб простудиться. И простудила, как и хотела, – уши. Только мама на меня накричала, папе велела ничего не говорить и меня все равно с собой повезла. Потому что у нее было именное вип-приглашение, и коттедж уже забронирован, и бал там какой-то, на котором она обязательно должна быть. А лететь в этот Биарриц – четыре часа. И болтанка еще была. И уши болят…У меня голова взрывалась просто… Папа когда узнал про это, тогда и сказал – про музопедию. И мне пообещал, что он за меня отомстит. Так и сказал, честно!

– Боже мой… – только и вырвалось у Марии.

Она не могла оторвать взгляд от окна. Вот Кривцова, понурив голову, вернулась в машину. Кажется (тут видно было уже плохо), достала телефон, набрала какой-то номер… Впрочем, разговора не состоялось. Елена Анатольевна отшвырнула аппарат и неловко, наехав на бордюр, сдала назад. С визгом шин развернулась, зацепила бампером тую… И унеслась прочь.

У Маши не было причин любить Кривцову. Но сейчас сердце у нее защемило.

А Лиза злорадно прокомментировала:

– Уезжай – и не возвращайся!

И столько ненависти было в детских глазах, что Маше стало горько. Будто не Кривцову с дочерью разлучили, а у нее самой забрали единственного и любимого ребенка.

* * *

Костик любил свою работу. Да, именно так: «Я. Люблю. Свою. Работу». Он каждый день внушал себе это. Хороший дом, приятные люди. Не слишком обременительные обязанности. Достойная зарплата, наконец. Разве сравнить с тем, как устроились его бывшие одноклассники? Бьются со своими мелкими бизнесами, перебирают бумажки в офисах, а иные – в таксистах прозябают… А у него всегда и обед изысканной кухни, и мир вместе с хозяином удалось повидать, и на хорошей машине он ездит. И перспектива. Уйдет, допустим, их старший, Володин, со своего поста – кого на его место поставят? Не Сашку же, вечно озабоченного?.. А стать начальником охраны самого Кривцова – это положение, это ого-го!

Главное только, чтоб хозяин не догадался – насколько охранник его презирает. И постоянно помнить: люди все разные. То, что просто бесит его, парня с рабочей окраины, для элиты норма. На то они и богачи – чтоб иметь право на дикие, по понятиям обычного человека, поступки. Да и стать успешными и влиятельными в России может лишь тот, кто живет не по тупым, составленным для бедных да покорных инструкциям.

Хотя как ни убеждай себя, а поступил со своей женой Кривцов подло. Надоела – и все, пошла прочь. И, главное, даже девочку, Лизу, как-то сумел против матери настроить. Конечно, Елена Анатольевна – не образец добродетели, но все равно не заслуживает, чтоб родная дочка радовалась ее изгнанию.

И еще интересно: не связана ли с этим скандалом новая няня?

Как-то странно все с ней… Совсем недавно появилась в доме – и нате вам, вдруг затевается громкий развод. Просто совпадение? Возможно.

А как объяснить проклятый холод, что охватывает его при появлении Маши? Ведь эта напасть с ним совсем нечасто случается. А Мария только в особняк шагнула – у него сразу приступ… Сила в этой девчонке чувствовалась, большая сила. Как того же надоедалу Сашку легко на место поставила – не сравнить с Настеной. К старой няне его напарник лез, лапал по нахалке, а она только смотрела на него покорной овцой и шептала тихонько: «Ну, Сашуля! Ну, не при ребенке же!»

А Маша раз отмахнулась. Второй – руку охраннику вывернула, причем взяла на болевой, профессиональный прием. А когда тот все равно не отстал, пригрозила, что хозяину пожалуется. Сашка попытался ее припугнуть: не любит Кривцов, когда подчиненные его в свои разборки втягивают, и ябед-скандалистов, не разбираясь, увольняет. Мария лишь усмехнулась: «Вот и смотри – как бы тебя самого не уволили».