Читаем Золотая чума полностью

— То, что он меня вычислил, это несомненно. А почему рассказал? Во-первых, он ведь не знал, что нам кое-что уже известно. Во-вторых, что такое эти легенды? Мистика. Он ведь не знал, что я именно мистикой и занимался. А средний оперативник на такую информацию плюнул бы да растер. И, в-третьих, самое главное: на что он меня наталкивал? На золото. А это для них был уже вчерашний день. Тем более что с этим прииском у них все пошло в разнос из-за жадности группы их товарищей. Он рассчитал правильно. Рано или поздно мы бы на этот прииск вышли. Но пока мы бы копались в поисках золотого следа, они спокойно добрались бы до этой радиоактивной хрени. Это была очень крупная игра. И она все еще идет. Пока мы не знаем, что там все-таки. И как достать Еськова, тоже не знаем. Он вполне мог после выхода из самолета достать ксиву на другое имя — и ищи ветра в поле. А вот Старкова можно попробовать взять. Так что, думаю, придется нам двигать в Якутию.

23 мая 1966 года, Якутск

Старков, тяжело шагая, пересек площадь Ленина и потопал по главной улице. Он словно бы видел себя со стороны — мужчина в замасленной полярной куртке и таких же повидавших виды сапогах. Впрочем, теперь он уже не был Геннадием Сергеевичем Старковым, теперь он был — Геннадий Юрьевич Романенко, проживающий в поселке Симеиз Крымской области. И пусть кто-нибудь попробует сказать, что он там не проживает. Все соседи подтвердят, что хозяин, пять лет назад купивший дом, работает на нефтепромыслах в Сибири, но раз в год обязательно приезжает, чтобы проведать хозяйство. Старков при этих своих регулярных визитах неизменно общался со всеми соседскими мужиками и до отвала поил их всем, что горит. Таким его там помнили и любили. Дом в Симеизе Старков приобрел еще до того, как ввязался в безумные игры с различными ребятами из Москвы и ее окрестностей. Потом этот дом вроде как стал и не слишком нужен — появились другие планы. Но Старков был из тех, кто способен рискнуть всем, поставить один против тысячи — но в то же время никогда не забывает о запасных путях отхода. Да и дел-то, в общем, немного. Прилететь на недельку, погреться у моря, которое так непохоже на то, возле которого он жил на севере, пообщаться с соседями. И вот ведь оказалось — верно все вышло. Видать, на некоторое время придется стать мирным крымским жителем. Тут уж пригодится и то, что лежит в тайнике, который сделал в подвале потомок строителей этого дома, татарин, выселенный вместе с другими после войны — за глупость. Он, дурак, поверил, что немцы пришли всерьез и надолго, и стал с ними дружить.

Старков прошелся по главной улице, увидел двухэтажный магазин с надписью «одежда» и зашел внутрь. Там, конечно, не было ничего хорошего. Длинными рядами висели костюмы, вызывающие тихий ужас и фасоном, и расцветкой. Обувь являла собой все тот же безысходный кошмар. Старков не принадлежал к особым ревнителям хорошей одежды. Он и над Башилиным всегда подшучивал: мол, доведет тебя до скамьи подсудимых любовь к красивым пиджакам. Но все-таки ходить в таких вот отрепьях не желал. Старков не любил маскироваться. Он всегда жил так, как хотел, так, как считал нужным. В лагере его уважали воры — за что пришлось заплатить ножевой раной — лезвие прошло в сантиметре от печени. Его уважали граждане начальники. Он проложил дорогу, за несвоевременную сдачу которой шестеро чекистов превратились в зэков. Об этом память — рваный шрам на морде. Старков всегда жил широко и весело — и давал жить другим.

Бывший хозяин Колымы подошел к одному из продавцов, который, судя по физиономии, повидал в жизни всякое, и, напустив на себя простодушный вид, обратился к нему:

— Слышь, браток, а нельзя ли с директором переговорить? Дело у меня к нему. — Вынув из кармана трешку, он незаметно положил ее на ладонь продавца.

— Директора? Почему ж нет? Пройдемте, пожалуйста.

Директор сидел в крохотном захламленном кабинете и имел вид фараона, который находится гораздо выше таких суетных проблем, как снабжение населения одеждой. Но Старков знал, как подняться на высоту директорского величия.

— У меня, понимаете ли, такое дело. Я вот только что с Крайнего Севера. Три года безвылазно в тундре. Еду в отпуск на юг. А одежды-то и нет никакой приличной. Не в этом же ехать. Да ведь меня ни в один приличный ресторан не пустят. А у вас, я гляжу, ассортимент какой-то не того… Я вас очень прошу как рабочий человек, может, найдется что-нибудь получше, а?