Читаем Зодчие полностью

За дорогу сдружились ратники Большого полка: бывшие скоморохи Нечай и Жук, лучник Лука Сердитый и его простодушный товарищ Василий Дубас.

Когда Дубас пришел в сотню, ему выдали лук со стрелами и кистень. Но стрелял он плохо, а кистень был чересчур легок для его могучей руки.

- Какой же ты воин! - с укором говорил Дубасу олончанин Лука. Стрелять толком не научился! Али на силу надеешься? Сила хороша, когда врукопашь сойдешься. А сыздали и тура стрелой бьют...

- Да мне и стрелять-то отроду не приходилось. Ты бы, дядя Лука, поучил меня, чем ругаться!

- Поучить могу, только уговор: коли дело делать - от дела не бегать!

Лука с усердием принялся обучать лучному искусству молодых ратников своей сотни. Трудно было проводить учебу в походе, но Лука нашел выход. Двигаясь по выбитой земле за полком, он высылал вперед двух быстроногих ребят. Те втыкали в землю пару кольев, распяливали баранью шкуру - и цель готова.

Лука выстраивал молодых лучников, показывал, как упираться в землю ногой, как натягивать тетиву и накладывать стрелу. Учил определять направление ветра и рассчитывать, куда стрелу отнесет.

Каждый ратник делал по выстрелу. Махальщики условными знаками показывали попадания и промахи, срывались с места и бежали вперед со шкурой и кольями.

Стрелки спешили за ними, подбирали с земли стрелы и метились снова...

К вечеру молодежь валилась от усталости, а охотник Лука, сухой, жилистый, неутомимо шагал вперед, распекая учеников за слабость.

Василий Дубас изломал два лука и порвал несколько тетив, прежде чем научился соразмерять огромную свою силу. Но наконец дело пошло на лад. Каждым удачным попаданием в цель Дубас так гордился, точно ему удалось застрелить врага-татарина.

Другие ученики Луки опережали успехами неповоротливого Василия. Но смеяться над Дубасом было опасно: он хватал двух-трех насмешников в охапку и полушутя так подминал под себя, что у них кости трещали.

Глядя на Луку Сердитого, и другие опытные лучники начали учить молодежь. Уже не один маленький отряд ратников шел вслед за главными силами, а стало таких отрядов много.

Чуть заря начинала белеть на востоке, трубы будили спящий стан. Шум и гомон далеко неслись по степи, курившейся утренним туманом. Ратники, наскоро поев, собирали пожитки, становились в ряды и трогались в путь. Впереди ехали воеводы на раскормленных конях, украшенных дорогой сбруей. За ними везли распущенные знамена.

Долго шли ратники под знойным солнцем. И когда казалось, что силы уже иссякли, перед рядами Большого полка, припрыгивая и раскачиваясь, появлялся Нечай, барабаня двумя ложками задорнейшую плясовую.

- И-эх! - гикал он, и взбодренные пехотинцы улыбались.

А Нечай заводил песню:

Ой, старая баба кашу варила,

Баба кашу варила, приговаривала!..

Ловкими коленцами Нечай показывал, как старуха варит кашу, как мешает ее. Подвижное лицо его, обращенное к воинам, делалось поразительно похожим на старушечье, губы морщились и пришепетывали. Хохот катился по рядам.

Ты ложись-ка, ложися зерно к зерну,

Чтоб скуснее было есть мужичонку мому!..

Старуха разглаживала зерна, а ноги плясуна выделывали дробь, будто приколачивая что-то к земле. Веселье росло, ширилось.

Мой мужик-от богатырь, изо всех ли хват,

Он и спереду горбат, он и сзаду горбат!..

Смех раскатывался по полку, прогоняя усталость. Слова песни передавались со смехом и прибаутками.

Куплеты рождались по вдохновению, все веселее и забористее.

- Уж этот Нечай! Мертвого из могилы подымет побасенками!

И воины бодрее шли вперед, а степь по-прежнему расстилалась вокруг торжественная и пустынная, и так же маячили вдалеке курганы - могилы древних вождей.

Песни Нечая подхватывались, становились достоянием народа.

По вечерам Лука Сердитый привязывался к какому-нибудь парню:

- Эй ты, певун, кто песню выдумал?

- Нам то неведомо.

- Слышь-ка, Нечай, - жаловался краснолицый, белоглазый Лука, - твою песню играет, а что ты ее сложил, ему и невдомек.

- Мне-ка что, - равнодушно отвечал Нечай, поглаживая жиденькую нечесаную бороденку. - Песня - вольная птица! У меня вырвалась, над ней хозяина нет!

- Да ведь переиначивает!

- Не серчай, сват! Може, она краше да складнее станет.

- Я б за такое башку сорвал! - сердился олончанин.

- Ну и дурак!..

За войском тянулись полковые обозы с продовольствием, одеждой, боевым припасом. Но войско шло по изобильным местам и мало нуждалось в снабжении из обоза. Реки и озера на пути кишели рыбой. Ратники закидывали бредни и вытаскивали линей, карасей, окуней... Из Большого полка отличался в рыбной ловле Василий Дубас. Заплывая вглубь и загребая воду одной рукой, он тянул край невода, на который надо было бы поставить человек пять.

В лесах было много оленей, лань, туров. Устроив облаву, стрельцы пронзали дичь острыми стрелами.

Вокруг рати, предчувствуя богатую поживу, рыскали стаи волков, летали орлы и коршуны. Хищные птицы через день-два возвращались к гнездам, волки преследовали войско неотступно.

Глава VIII

ПОД КАЗАНЬЮ