Читаем Зодчие полностью

- Будьте безо всякого сомнения. Я в своей кочующей жизни семью не успел завести, так мне ваш Андрюшенька сыном станет. И вы не убивайтесь чересчур, не навек с сыном расстаетесь. Я вам буду весточки через случайных людей подавать. А годика через три-четыре, когда злоба вашего игумена утишится, мы и вернемся...

Разумная речь старого зодчего если и не развеселила Афимью, то хоть успокоила ее. Срок в три года не так уж велик, если к концу его явится Андрюша, красивый, возмужавший, да к тому же и славный мастер. Может, он тогда и останется здесь: ведь не вечен всевластный Паисий...

Видя, что жена успокоилась, Илья повеселел:

- Что же, Андрюша, будем обряжать тебя в путь-дорогу. Собирай, жена, на стол, а я за дядей Егором сбегаю.

За столом сидели недолго - Булат торопил с отправлением:

- Надо за ночь уйти подальше, чтоб след потеряли монахи, коли спохватятся.

- Об этом, мил человек, не беспокойся, - подмигнул зодчему слегка захмелевший староста. - Я запрягу коня и до свету верст за сорок вас умчу. Пускай ищут!

- Тебе попадет, дядя Егор, коли игумен узнает, - опасливо сказал Илья.

- От кого он узнает-то? Я, как обратно поеду, дров нарублю, будто за тем и ездил.

- Ну, спаси тебя бог за доброту! - воскликнул плотник.

Сборы были недолги: Афимья все приготовила заранее. Несмотря на упорные отказы Ильи, Булат отдал ему большую часть денег, заработанных во Пскове.

- Тебе нужнее они, а нам с пареньком не много на дорогу надобно...

Доброта Никиты до слез растрогала Афимью, она уверилась, что ее сын попал в хорошие руки.

Отец и мать благословили сына, и под тихие материнские причитания Андрюша Ильин оставил родительский кров и пустился в неизвестную дорогу.

Илья проводил сына до околицы; Афимья, чтоб не растравлять сердце, осталась дома. Плотник в последний раз обнял Андрюшу здоровой рукой и повернул к дому.

Когда телега миновала околицу22 и Егор Дубов взмахнул кнутом, чтобы погнать лошаденку вскачь, из придорожных кустов метнулись две тени и стали перед телегой.

- Неужто монахи вызнали про наш сговор? - испуганно шепнул Егор. - Эй, там! Дай дорогу! Затопчу!..

- Повремени чуток, дядя Егор, - раздался негромкий голос. - Это я!

- Что за дьявол! - выругался Егор. - Да это, никак, Тишка?

- Я и есть, дядя Егор, - отозвался мужик. - Мы тут с бабой...

- А что вы здесь делаете?

- Мы сбежать решили, дядя Егор, насовсем!

- Вона! - удивился староста. - Да как ты это надумал, безумная голова?

- Мочи нет терпеть, дядя Егор, все силушки повымотали...

- А как земля? Изба?

- Всё бросили! Пропадай оно пропадом, а мы с бабой порешили на Москву идти.

- Это ты мне, старосте, такие речи говоришь? - рассердился наконец тяжелодум Егор. - Свяжу тебя да отвезу в монастырь! Там тебе покажут, как бегать...

- А уж Андрюшку, верно, назад сдашь, дяде Илье? - нагло спросил Тишка.

- Как?! Ах ты пащенок! Да ты что удумал? Доносить пойдешь?

- А что ж! Коли меня удержишь, то и донесу. По крайности, мне от игумена награждение выйдет.

- Ты, вижу, из молодых, да ранний! - горько усмехнулся Егор. - Только как ты все это вызнал?

- Я ведь у Ильиных сидел, как вы сговаривались. А потом мы с бабой попеременно глаз не сводили с Ильина двора, подглядывали, - наивно похвалился Тишка. - И как сегодня усмотрели, что чужой человек к Илье пришел, а ты стал лошадь запрягать, тут и мы за околицу!

- Что же, пес с тобой, садись! - хрипло согласился Егор. - Семь бед один ответ!

Тишка с бабой влезли в телегу, таща за собой узлы с пожитками. Егор стегнул лошадь, и телега покатилась в темную даль.

Побег двух монастырских "душ" (баба в счет не шла) был обнаружен быстро. По несчастной случайности, игуменский служка явился в среду проведать о здоровье Андрюши. А может быть, это и не было случайностью. Может, Тишка Верховой не сумел сдержать болтливый язык и проговорился о намерении Ильи Большого укрыть сына от монашества.

Не застав Андрюшу в избе, служка не поверил Афимье, что мальчику стало лучше и что он ушел с товарищами в лес. Боясь игуменского гнева за легковерие, служка сидел у Ильиных до позднего вечера, и дело раскрылось. К тому же сельчане обратили внимание на тишину и безлюдье во дворе Тишки Верхового.

Егор Дубов, чтобы отвести от себя подозрения, первый поскакал к Паисию с докладом о случившемся. Его жестоко выпороли за нерадение к монастырскому благу и приказали снарядить погоню. Погоня отправилась только в пятницу после полудня и беглецов, понятно, не настигла. Зодчий и его спутники были уже за сотню верст от Пскова, да и шли они по ночам, а днем прятались в лесных дебрях.

Через несколько дней беглецы разделились. Тишка Верховой с женой взял путь на Москву. Расставание прошло без сожалений. Никите не по нраву пришелся трусливый и наглый Тишка, целые дни мечтавший вслух, как он пристроится на службу к одному из бояр, высланных в Москву после псковского разорения, и какую сытую и беспечальную жизнь поведет он, Тихон Верховой, мужик обстоятельный и ловкий, сумевший перехитрить самого старосту Егора.

Никита Булат с учеником Андрюшей Ильиным повернули на восток, к Ярославлю.

Глава VIII

СКИТАНИЯ