Читаем Знаменитость полностью

Но голос! Такой противный тоненький фальцет встречается в лучшем случае один на тысячу человек. Поэтому, еще не разглядев его, я уже знал, что это тот самый здоровенный капитан, разжалованный в милицию из тюремной охраны, который летом не стал сажать Алешу Козырного, попавшегося на подпольном концерте.

— Здрассьте, Пал Палыч! Какими судьбами вы здесь? Вы же в Ленинграде командовали отделением милиции? — заторопился я, делая шаг поближе к свету, опасаясь, что чудаковатый капитан может меня не разглядеть и не узнать.

Здоровенный капитан — а это действительно был — он смерил меня подозрительным взглядом. Я прикусил язык. От того, что он меня узнает, могло стать только хуже. После того сомнительного розыгрыша, который я ведь тогда устроил в его отделении.

— Погоди пока оформлять, — распорядился капитан. — Мне с этим субчиком еще по душам поговорить надо. Воспитательную работу провести.

Один из сержантов, выходя из кабинета, смерил меня откровенно злым взглядом. Похоже, и здесь, в тьмутаракани Великих Лук подчиненные уже не жаловали своего начальника.

— Ну, рассказывай, почему не можешь доехать до Ленинграда? И где твой друг — Алеша Козырный? Садись, рассказывай…

Я плюхнулся на стул и принялся рассказывать ему все по порядку. Начиная с Одессы. И еще раньше. Как мы пытались записать альбом. Как сбежали от бандитов на юг. Как я украл нож у Беса. Как отстали от поезда.

Не знаю, что случилось в том милицейском кабинете, но меня невозможно было остановить. Наверное, это называется чистосердечным признанием? Короче, раскололся, как ореховая скорлупа. Словно чудаковатый капитан был моей мамочкой, которой можно вывалить все.

Я опомнился, только когда понял, что уже рассказываю, как мы пели в электричках и как уже здесь я отдал Алеше последний рубль. Тут мне стало стыдно. Но, в общем-то, и рассказывать дальше было нечего.

— Так ты думаешь, что Алеша тебя кинул? — поинтересовался Пал Палыч. — Что-то я не верю. Он, по-моему, не подлец…

— Это пока он трезвый. А как только напьется… — возразил я. — Я три часа на вокзале прождал.

Капитан зычно скомандовал. Перед ним появились все те же два сержанта. Которым он велел тщательно осмотреть вокзал и окрестности. Найти «тощего и сутулого», вероятно, очень пьяного, будет называть себя певцом или артистом. Может петь перед какой-нибудь компанией. А от меня потребовал описать — во что был одет Алеша. И сержанты удалились. Даже их спины выражали крайнее недовольство чудачествами своего командира.

— Пал Палыч, как же вы здесь-то оказались?.. — спросил я в наступившей паузе.

— Перевели, по вашей милости! — заявил капитан. — После той истории с Алешей Козырным, кто-то из моих подчиненных в прокуратуру настучал. И за проявленную политическую близорукость, как недостойного командовать отделением в колыбели революции — городе-герое Ленинграде, перевели командовать вытрезвителем сюда — в Великие Луки, — выпалил он заученной скороговоркой.

Мне стало неловко.

— И вообще-то вопросы здесь задаю я, — напомнил капитан.

А по лестнице сверху уже загромыхали сапоги.

— Вот, товарищ капитан. Задержали поблизости. Тощий, худой, подозрительный. Рядом с вокзалом ошивался, — с порога доложил один из сержантов. — Только он того… Трезвый в общем.

— Можно? — дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова Алеши. — Сережка! — радостно воскликнул он. — А я тебе билет на поезд купил, ищу везде, а тебя нету!

Алеша радостно шагнул навстречу.

— Вот! Плацкарт, — протянул он сложенную вдвое небольшую бумажку. — Твой поезд уже через час. А я-то по всему вокзалу бегаю!..

Я не без сомнения развернул бумажку. Это действительно был железнодорожный билет на скорый поезд Киев — Ленинград.

— Ты где был так долго? И откуда взял деньги на билет? — все еще не верил я.

— «Стратакастер» продал, — как ни в чем не бывало сообщил Алеша. — Долго ходить пришлось. По подъездам, в квартиры стучался, предлагал. Если бы она целая была, а сломанная-то гитара — кому она нужна? Но нашлись люди — в хорошие руки отдал… Починить ее собираются и играть на семейных торжествах.

— Ты продал свой «Стратакастер»?! — поразился я.

— Ну да! — пожал плечами певец. — Тебе же в Ленинград надо. А как еще денег на билет достать? Сторговался за тридцать пять рублей. Тютелька в тютельку хватило тебе на билет, мне на обувь.

Я посмотрел на Алешины ноги. Они были обуты в домашние тапочки. Новенькие, только что купленные, войлочные шлепанцы без пятки. Такую копеечную обувь раздобыл себе певец.

— А себе билет? — поинтересовался милицейский капитан.

— Да мне не к спеху, как-нибудь доберусь, — махнул рукой Алеша. — Ну, здравствуй, Пал Палыч, дорогой! Какими судьбами тут?