Читаем Знаменитость полностью

Снова все рушилось. Еще вчера у меня имелось твердое убеждение, что Зяблик закончит свой магнитофон и все у нас наконец-то получится. Я уже прикидывал самый минимумом инструментов для будущей записи акустического альбома. Стоило мне начать рассуждать вслух, как Витька завопил, что у него в соседнем доме знакомый — отличный аккордеонист. Правда, пьющий. Его звали Жорка-инвалид. И, будучи в ударе, этот Жорка-аккордеонист играл виртуозно.

— Ты только послушай — аккордеон! — толкнул я тогда в бок Алешу, напоминая про его мечту. — Все как ты хотел — складывается одно к одному!

Алеша с Витькой за пару дней как-то моментально и накрепко сдружились. Два разноплановых гения сразу нашли общий язык. Алеша все подкалывал Витька шуточками. А тот счастливо улыбался.

Я вспомнил, каких жестоких вещей только что наговорил Зяблику по телефону, и мне стало не по себе. Нельзя было так жестко с другом. Он, конечно, чудак и сильно подвел. Но все же, по доброте душевной…

Я заставил себя отбросить эти мысли. Когда будем все в безопасности, я поговорю с ним, чтобы не обижался. А пока нет возможностей для сантиментов. Снова начинается бегство. Я чуть не застонал от одной этой мысли.

К тому же меня беспокоило, что Алеша с Витькой не только подружились. Они еще начали вместе выпивать. Вчера Алеша выпросил у Витька денег, и сбегал за бутылкой. И к вечеру оба были навеселе. Из-за этого Витька не закончил вчера магнитофон. Но тогда я смотрел на это сквозь пальцы. Витька пообещал, что все доделает сегодня, пока я езжу в Питер. Вот только утром, когда я уезжал, они весело перемигивались с Алешей. И спорили, насчет традиции подогревать пиво зимой. Она существует только в пивных ларьках Ленинграда и его окрестностей, или так принято везде по стране?

И сейчас мне стало тревожно — не напились ли они там снова, воспользовавшись моим отсутствием? И доделал ли Витька аппарат, как обещал? А ведь, после того, как я наорал на него, у Зяблика наверняка затрястись руки. И если он не спаял магнитофон с утра, как собирался, а отложил дело на вечер, то после моей отповеди… Черт! Все придется забирать с собой и быстро. А если магнитофон до сих пор представляет собой груду разрозненных деталей? Это катастрофа.

— Смотри, какая странная машина! — перебила мои мысли Старкова, пристально вглядываясь в темноту за окном электрички. — Мчится, как на пожар…

Я посмотрел в окно, куда она указывала. На этом участке железнодорожные пути шли параллельно автомагистрали и очень близко. Так, что было хорошо видно, как на плохо освещенном шоссе черная «Волга» пытается обойти огромный грузовик — фуру на которой перевозят грузы водители-дальнобойщики. «Волга» виляла на бешеной скорости. И даже в вагоне было приглушенно слышно, что она при этом еще и яростно сигналит.

— Не только сам нарушает, а еще требует, чтобы пропустили! Точно, какой-то псих, — посмотрела мне в глаза Маша. — Хорошо, что дорога пустая.

Тем временем, подозрительная «Волга» резким маневром обогнала грузовик и умчалась вперед. До Гатчины оставалось всего несколько остановок. И мне захотелось, чтобы эти остановки проскочили, как можно быстрее. Но тут электричка вдруг оглушительно засвистела отчаянным сигналом и начала резко тормозить. Немногих оставшихся в вагоне пассажиров бросило вперед. Так, что те, кто ехал лицом по направлению движения невольно плюхнулись на передние скамейки.

У всех хором вырвался один и тот же возглас:

— Это что такое?!

А тормозные колодки уже с противным скрипом прижались к стальным колесам вагонов. Поезд экстренно тормозил.

Я бросился вперед по останавливающемуся вагону.

— Что такое? — спросил я мужчину, пытающегося выглянуть подальше, высовывая голову в окно.

— На переезде остановились, — ответил тот. — Ни черта отсюда не видно. Но там впереди переезд. Может что-то случилось?

— Это ведь не из-за нас? — испуганно схватила меня за локоть Старкова.

— Не знаю, — ответил я, уже не будучи, ни в чем уверен.

— Уважаемые пассажиры, сохраняйте спокойствие, — объявил по вагону громкоговоритель. — На переезде ДТП. Как только уберут машину — поедем дальше…

Поезд окончательно остановился. Я еще надеялся, что это не Бес, а просто какое-то совпадение. Но уже стало страшно. Если это бандиты — они помнят, как мы заскочили в последний вагон и первым делом сунутся суда. И я решил пробраться ближе к середине поезда. Схватил Машу за руку и потащил в тамбур.

— Я говорила — надо было сойти! — выпалила мне Старкова.

Вместо ответа я только открывал одну за другой неудобные двери.

— Что говорят? — первым делом спросила Маша у пассажиров следующего вагона.

— Да ничего не говорят, — пожала плечами тетка с большой корзиной. — Прервалось что-то. Машинист только начал говорить, потом сразу — раз — и замолк… То ли контролеры по поезду идут?

Но в этот момент снаружи раздался громкий стук металла.

— Ага, нашла контролеров! — весело завопил один из пассажиров. — Смотри! Какие-то ребята дверь последнего вагона выламывают! Фомкой — ломиком воровским! Во дают!