Читаем Знаменитость полностью

Впрочем, пустые бутылки громоздились не только на полу. Часть их выстроилась на полках старенькой этажерки при входе в комнату. Именно за нее пытался ухватиться Алеша, споткнувшийся о порог. Точнее, он лихорадочно хватался за воздух и за все, что могло попасться на расстоянии вытянутых рук. Попалась эта самая этажерка. Хлипкая деревянная конструкция не выдержала такого мощного толчка и бутылки посыпались на пол. Именно этот оглушительный грохот и спугнул всех, и вызвал гнев хозяина территории.

Сам он сидел на корточках перед небольшим столиком. Первой бросалась в глаза огромная цветная татуировка, спускавшаяся по его руке от плеча до локтя. Безрукавый кожаный жилет, одетый прямо на голый торс не скрывал волосатую грудь. Длинные волосы висели ниже плеч, частично закрывая лицо, так, что сначала я не разглядел глаз этого гуру.

— Я же просил тишины! — властно приказал он еще раз. — Со мной интервью записывают…

И действительно, на низком столике перед этим заросшим бугаем, на маленькой подставочке стоял обычный микрофончик, шнурок от которого был подсоединен к миниатюрному кассетному магнитофону. А спиной к нам на пустом ящике из-под стеклотары сидел кто-то очень коротко подстриженный. Этот зябкий череп, покрывал ежик коротюсеньких волосиков, длиной не больше полсантиметра. И только по трогательной худенькой шее становилось понятно, что спиной к нам сидит девушка, только подстрижена она вот так экстравагантно.

— Интервью для ВВС!.. — с ноткой тревожного восторга шепотом посвятил нас козлобородый. — Журналистка из Англии. Сама нас нашла. Готовит передачу про молодой русский подпольный рок. Может быть, даже сам Сева Новгородцев в эфир выдаст в своей передаче! Теперь понимаете?..

В глазах козлобородого, направленных на своего волосатого бога, сияло подлинное обожание с оттенком священного трепета.

— Да прекратите вы греметь, в конце концов?! Хватит! — приказал «гуру».

Это Алеша ногой аккуратно подпихивал осколки разбитых бутылок под несчастную этажерку.

Востроносенькая журналистка вопросительно улыбнулась нам смущенной, деликатной, и какой-то, очень иностранной, улыбкой. Мы со Старковой поспешили тихо занять места на таких же пустых ящиках, нашедшиеся вдоль стены.

— Продолжим! — кивнул волосатый гигант. Девушка нажала клавишу на магнитофончике.

— Скажите, Борис! — начала девушка, неправильно ставя ударение в имени. — Творчество кого из ваших, как это сказать — brothers in arms — собратьев по запрещенной музыке имеет ваше уважение?

Вдобавок ко всему, у девушки одна ноздря была проколота серебряным колечком. Я впервые в жизни видел иностранного корреспондента. Неужели они там все такие?

Еще я обратил внимание, что в другом углу этой комнаты были свалены разные приспособления, свидетельствующие, что здесь не только пьют, но иногда даже записывают музыку. Там стояли подставки к микрофонам, большой барабан. Валялись в беспорядке всевозможные шнуры. И лежала простая акустическая гитара.

— Последнее время настоящих рок-музыкантов в России не осталось, — авторитетным тоном вещал волосатый Борис английской журналистке. — Макаревича с его «Машиной времени» я перестал уважать после того, как Андрей взялся работать на официальной эстраде — прежние идеалы были принесены в угоду пошлому массовому вкусу. БГ в Питере окончательно ушел в эксперименты. «Урфин Джюс» или «Високосное лето» — вообще пропали из виду. Короче, русский рок сегодня — пустыня. До чего доходит, представьте Дороти: в Ленинграде в какой-то кочегарке появился даже кореец! Так что он теперь тоже — русский рок? — усмехнулся новоявленный гуру, делая многозначительную паузу, чтобы раскурить косяк.

Журналисточка кивала головой, как бы молча поддакивая, и хлопала ресницами наивных глаз. «Интересно, насколько она понимает по-русски? Половину рассказа, наверное, не соображает? Трудно, наверное», — еще подумал я про себя.

— Так что кроме нас, в русском роке на сегодняшний день никого не осталось, — подвел итог Борис. — Группа «Паноптикум», где я лидер-гитарист, фронт-вокалист, автор всех текстов песен и музыки… Судите сами!

Журналистка продолжала строить «гуру» восхищенные глаза.

Но в этот момент за нашей спиной кто-то смачно провел пальцами по струнам гитары. Я даже вздрогнул от неожиданности и оглянулся. Это Алеша, скучая, набрел на инструмент и немедленно захотел подержать его в руках. Он поставил одну ногу на ящик, чтобы опереть на колено гитару, легонько перебрал аккорды и смачно запел:

— В осенний день! Бродя как тень! Я затесался в винный синдикат…

— Алешка! — расплылась в улыбке Маша Старкова, как только его неповторимый голос прозвучал под сводами этого мрачного склепа.

— Извините, не удержался! — весело пожал плечами певец.

— Ну, все! — взревел гуру. — Ты кого вообще привела? Что это за гопники?!

Он вскочил во весь свой немаленький рост. Длинные волосы мотнулись из стороны в сторону. От резкого движения качнулось пламя свечей и тени заметались по комнате.

— Это Алеша Козырный, — сообщила Маша Старкова. — Помнишь, я тебе рассказывала?