Читаем Знак Зорро полностью

- Спокойствие, ваше превосходительство, пока я не кончил! Все это достигло апогея, когда гидальго, его жена и дочь были брошены в тюрьму по вашему приказанию. Этого мы стерпеть не можем, ваше превосходительство. Поэтому мы собрались в отряд, и вот мы здесь, чтобы вмешаться в дело! Да будет вам известно, что мы сами были с сеньором Зорро, когда он ворвался в тюрьму и освободил арестованных, что мы увезли дона Карлоса и донью Каталину в безопасные места, и поклялись честью и шпагами, что не допустим больше их преследования.

- Я хотел бы сказать...

- Молчание, пока я не кончил! Мы объединились, и сила наших соединенных семей за нами. Прикажите вашим солдатам атаковать нас, если вы посмеете! Каждый человек благородной крови на протяжении всего Эль Камино Реаль присоединится к нам и придет на помощь, свергает вас с поста и рад будет увидеть ваше унижение. Мы ждем ответа, ваше превосходительство.

- Что... что вы хотите? - задыхался губернатор.

- Во-первых, надлежащего уважения к дону Карлосу Пулидо и его семье. Тюрьма не для них! Если вы имеете смелость обвинять их в измене, то будьте уверены, что мы будем тут же на суде и расправимся со всяким, кто даст лживые показания, и со всяким судьей, который не будет вести себя надлежащим образом. Мы непоколебимы, ваше превосходительство!

- Может быть, я слишком поспешил в этом деле, но я был введен в заблуждение, - сказал губернатор. - Я согласен исполнить ваше желание. В сторону теперь, кабальеро, пока мои люди не возьмут этого негодяя в таверне!

- Мы еще не кончили, - сказал предводитель. - Нам надо поговорить относительно сеньора Зорро. Что он в сущности сделал, ваше превосходительство? Виновен ли он в какой-нибудь измене? Он не ограбил ни одного человека за исключением тех, кто первым грабил беззащитных. Он избил кнутом нескольких несправедливых людей. Он защищал угнетаемых, и за это мы уважаем его. Чтобы делать это, он рисковал своей жизнью. Он мстил за оскорбленных, как всякий человек имеет на это право.

- Чего же вы хотите?

- Полнейшего прощения, здесь же и сию минуту человеку, известному под именем сеньора Зорро.

- Никогда! - крикнул губернатор. - Он оскорбил меня лично! Он умрет! - Он повернулся и увидел, что около него стоит дон Алехандро Вега. - Дон Алехандро, вы самый влиятельный человек, противостоять которому не смеет даже губернатор. Вы справедливый человек: Скажите этим молодым кабальеро, что они желают невозможного. Прикажите им вернуться домой, и это проявление измены будет забыто.

- Я поддерживаю их! - прогремел дон Алехандро.

- Вы... вы стоите за них?

- Да, ваше превосходительство! Я присоединяюсь к каждому слову, произнесенному ими в вашем присутствии. Преследования должны прекратиться. Исполните их требования, наблюдайте, чтобы впредь ваши должностные лица поступали правильно, возвращайтесь в Сан-Франциско де Азис, и клянусь, что здесь на юге не будет измены. Я буду сам следить за этим. Но если вы воспротивитесь им, ваше превосходительство, я сам встану против вас, добьюсь вашего смещения и разорения, а также падения грязных ваших паразитов вместе с вами!

- Этот ужасный, своевольный юг! - крикнул губернатор.

- Ваш ответ? - спросил дон Алехандро.

- Я не могу ничего сделать, как только согласиться, - сказал губернатор. - Но есть одна вещь...

- Ну?

- Я дарю жизнь этому человеку, если он сдастся. Но он должен предстать перед судом за убийство капитана Района.

- Убийство? - спросил предводитель кабальеро. - Это была дуэль между дворянами, ваше превосходительство. Сеньор Зорро мстил за оскорбление, нанесенное сеньорите комендантом.

- Ха! Но Рамон был кабальеро...

- И сеньор Зорро также. Он нам сказал это, и мы верим ему, так как в его голосе звучала правда. Итак, это была дуэль, ваше превосходительство, между дворянами, по всем правилам, и несчастье капитана Рамона, что он оказался менее искусным во владении шпагой. Это понятно. Ваш ответ?

- Я соглашаюсь, - слабо сказал губернатор. - Я прощаю его и еду домой в Сан-Франциско де Азис. Преследования прекратятся в этой местности. Но я ловлю дона Алехандро на слове - он поручился, что здесь не будет предательства, если я исполню то, что сказал.

- Я дал свое слово, - сказал дон Алехандро.

Кабальеро криком выразили свою радость и спешились. Они отстранили солдат от двери, а сержант Гонзалес ворчал в усы, потому что снова награда миновала его.

- Послушайте! Сеньор Зорро! - крикнул один из присутствовавших. Вы слышали?

- Я слышал, кабальеро!

- Отворите дверь и выйдите к нам свободным человеком.

Прошла минута колебания, а затем почти уже разрушенная дверь раскрылась, и сеньор Зорро вышел с сеньоритой под руку. Он остановился на пороге, снял свое сомбреро и сделал всем низкий поклон.

- Добрый день, кабальеро! - крикнул он. - Сержант, я сожалею, что вы лишились награды, но я позабочусь, чтобы сумма ее была помещена на ваш счет и счета ваших людей у хозяина таверны.

- Клянусь святыми! Он кабальеро! - крикнул Гонзалес.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука
1945. Год поБЕДЫ
1945. Год поБЕДЫ

Эта книга завершает 5-томную историю Великой Отечественной РІРѕР№РЅС‹ РѕС' Владимира Бешанова. Это — итог 10-летней работы по переосмыслению советского прошлого, решительная ревизия военных мифов, унаследованных РѕС' сталинского агитпропа, бескомпромиссная полемика с историческим официозом. Это — горькая правда о кровавом 1945-Рј, который был не только годом Победы, но и БЕДЫ — недаром многие события последних месяцев РІРѕР№РЅС‹ до СЃРёС… пор РѕР±С…РѕРґСЏС' молчанием, архивы так и не рассекречены до конца, а самые горькие, «неудобные» и болезненные РІРѕРїСЂРѕСЃС‹ по сей день остаются без ответов:Когда на самом деле закончилась Великая Отечественная РІРѕР№на? Почему Берлин не был РІР·СЏС' в феврале 1945 года и пришлось штурмовать его в апреле? Кто в действительности брал Рейхстаг и поднял Знамя Победы? Оправданны ли огромные потери советских танков, брошенных в кровавый хаос уличных боев, и правда ли, что в Берлине сгорела не одна танковая армия? Кого и как освобождали советские РІРѕР№СЃРєР° в Европе? Какова подлинная цена Победы? Р

Владимир Васильевич Бешанов

Военная история / История / Образование и наука
Алхимия
Алхимия

Основой настоящего издания является переработанное воспроизведение книги Вадима Рабиновича «Алхимия как феномен средневековой культуры», вышедшей в издательстве «Наука» в 1979 году. Ее замысел — реконструировать образ средневековой алхимии в ее еретическом, взрывном противостоянии каноническому средневековью. Разнородный характер этого удивительного явления обязывает исследовать его во всех связях с иными сферами интеллектуальной жизни эпохи. При этом неизбежно проступают черты радикальных исторических преобразований средневековой культуры в ее алхимическом фокусе на пути к культуре Нового времени — науке, искусству, литературе. Книга не устарела и по сей день. В данном издании она существенно обновлена и заново проиллюстрирована. В ней появились новые разделы: «Сыны доктрины» — продолжение алхимических штудий автора и «Под знаком Уробороса» — цензурная история первого издания.Предназначается всем, кого интересует история гуманитарной мысли.

Вадим Львович Рабинович

Культурология / История / Химия / Образование и наука