Читаем Знак Зорро полностью

Гонзалес, испуганный тем, что он разгневал своего друга и что бесплатное вино может прекратиться, старался восстановить мир.

- Кабальеро, мы говорили о знаменитом сеньоре Зорро, - сказал он. - Мы рассуждали об этом прекрасном "Проклятии Капистрано", как какой-то идиот нашел подходящим назвать эту чуму большой дороги.

- А что с ним? - спросил дон Диего, поставив свою кружку. При этом он зевнул, заслонив рукой рот. Хорошо знавшие дона Диего говорили, что он зевает по двести раз в день.

- Я говорил, кабальеро, - сказал сержант, - что этот прекрасный сеньор Зорро никогда не появляется по соседству со мной и я надеюсь, великодушные святые даруют мне возможность встретиться с ним в один прекрасный день, чтобы я мог заслужить вознаграждение, предложенное губернатором. Ох, этот сеньор Зорро, ох!

- Не будем говорить о нем, - попросил дон Диего, повернувшись и протестующе вытянув руку. - Могу же я когда-нибудь услышать о чем-то ином, кроме кровавых дел и насилий! Неужели невозможно в это бурное время послушать мудрых слов, касающихся музыки или поэзии?

- Мучная подболтка и козье молоко! - с пренебрежением и отвращением проворчал сержант Гонзалес. - Если этот сеньор Зорро хочет рисковать своей шеей, пусть себе, это его собственная шея! Головорез! Вор! Ха!

- Я много слышал о его работе, - продолжал дон Диего, - он, без сомнения, искренен в своей цели. Он не грабил никого, кроме чиновников, которые обворовывали миссии и бедных, и не наказывал никого, кроме тех скотов, которые жестоко обращались с туземцами. Он никого не убил, насколько мне известно. Оставьте ему некоторый ореол в глазах общества, сержант.

- Я бы хотел лучше получить награду!

- Заслужите ее, - предложил дон Диего. - Захватите этого человека.

- Ха! Мертвого или живого, говорит прокламация губернатора. Я сам читал ее.

- Так отправьтесь к нему и захватите, если подобная вещь нравится вам, - заметил дон Диего. - И расскажите мне об этом после. Но теперь избавьте меня.

- Это будет премиленькая история, - воскликнул Гонзалес, - и вы услышите ее всю, кабальеро, от слова до слова. Как я играл с ним, как смеялся над ним, когда мы сражались, как прижал его, спустя некоторое время, и как пронзил его.

- После - но не теперь! - воскликнул дон Диего в отчаянии. Хозяин, еще вина! Единственный способ остановить этого грубого хвастуна, сделать его широкую глотку такой гладкой от вина, чтобы слова не могли выкарабкаться оттуда.

Хозяин быстро наполнил кружки. Дон Диего пил медленно, маленькими глотками, как подобает джентльмену, между тем как сержант Гонзалес опорожнил свою кружку двумя громадными глотками. Затем потомок рода Вега подошел к скамейке и потянулся за своим плащом и шляпой.

- Как? - воскликнул сержант. - Вы хотите покинуть нас в такой ранний час, кабальеро? Вы хотите испытать ярость этой страшной бури?

- По крайней мере я достаточно храбр для этого, - возразил дон Диего, улыбаясь. - Я выбежал из моего дома лишь за горшком меда. Дурачье, испугались дождя так сильно, что не могли доставить мне меду из гациенды! Дайте мне его, пожалуйста, хозяин.

- Я провожу вас домой под дождем, - воскликнул сержант Гонзалес, так как слишком хорошо знал, что у дона Диего имелось превосходное старое вино.

- Вам лучше оставаться здесь у пылающего камина, - твердо сказал дон Диего. - Мне не нужно эскорта солдат из гарнизона, чтобы перейти через площадь. Я должен произвести расчет с моим секретарем, и возможно, вернусь в таверну позднее. Я хотел получить горшок меда, чтобы есть во время работы.

- Ха! Так почему же вы не послали своего секретаря за медом, кабальеро? Зачем быть богатым и иметь слуг, если нельзя послать их с поручениями в такую бурную ночь?

- Этот человек стар и слаб, - объяснил дон Диего. - Он также является секретарем моего престарелого отца. Буря убила бы его. Хозяин, угостите вином всех здесь присутствующих за мой счет. Я, может быть, вернусь, когда мои книги будут приведены в порядок.

Дон Диего Вега взял горшок с медом, завернулся в плащ с головою, открыл дверь и исчез в темноте.

- Вот человек! - воскликнул Гонзалес, размахивая руками. - Он мой друг, этот кабальеро, и я хотел бы, чтобы все знали об этом. Он редко носит шпагу, и я сомневаюсь, чтобы он умел владеть ею - но он мой друг! Пылающие черные глаза прекрасных сеньорит не трогают его. Все же, клянусь, он образец мужчины! Музыка и поэты, ха! Разве он не имеет права на это, раз это доставляет ему удовольствие? Разве он не дон Диего Вега? Разве в жилах его не течет голубая кровь, и разве у него нет обширных земельных владений, громадных складов, наполненных добром? Разве он не щедр? Он может встать на голову или носить юбки, если ему нравится - все же, клянусь, он образец мужчины!

Солдаты вторили его чувствам, потому что они пили вино дона Диего и не имели мужества оспаривать утверждений сержанта. Толстый хозяин снова обнес их вином, благо дон Диего платил за него. Ведь было ниже достоинства Вега следить за своим счетом в общественной таверне, и толстый хозяин много раз выигрывал от этого.