Читаем Знак Зорро полностью

Сеньор Зорро переложил пистолет в левую руку и выхватил шпагу. Он стал размахивать ею во все стороны и свечи полетели со стола. Зорро наступил ногою на последнюю свечу, продолжавшую гореть, и погасил ее. Комната погрузилась в темноту.

- Огня! Несите факелы! - пронзительно кричал Гонзалес.

Сеньор Зорро прыгнул в сторону к стене и начал быстро пробираться вдоль нее, в то время как Гонзалес и два других человека вскочили в комнату, а один остался охранять дверь; в соседней комнате, толкая друг друга по дороге, металось несколько солдат в поисках факела. Наконец влетел человек с факелом, пронзительно вскрикнул и пал раненый в грудь, факел же упал на пол и погас. Сеньор Зорро очутился снова в темноте, и его нельзя было отыскать.

Гонзалес гремел проклятиями, не находя человека, которого он жаждал убить. Капитан кричал ему, чтобы он был осторожен и не всадил бы шпагу по ошибке в кого-нибудь из солдат. Остальные бушевали вокруг. В соседнюю комнату вошел кто-то с новым факелом.

В дело был пущен пистолет Зорро, и факел выпал из рук солдата. Разбойник прыгнул вперед, наступил на огонь, погасил его и вновь отступил в темноту, быстро меняя позиции и прислушиваясь к тяжелому дыханию, которое в точности указывало ему расположение врагов.

- Хватайте негодяя! - пронзительно кричал комендант. - Разве может один человек так дурачить вас всех?

Вдруг он перестал говорить, так как сеньор Зорро схватил его сзади и заставил замолчать. Затем голос разбойника, покрывая шум, звонко разнесся по комнате.

- Солдаты, я держу вашего капитана! Я поведу его перед собою и уйду через двери, пройду через другую комнату и потом достигну наружной стороны здания. Я использовал один заряд, но держу пистолет со вторым зарядом у затылка капитана и, если один из вас нападет на меня, то выстрелю.

Капитан чувствовал холодную сталь у своего затылка и закричал своим солдатам, чтобы они были поосторожнее.

Сеньор Зорро повел его к дверям и, пятясь, отступал, держа капитана перед собой, в то время как Гонзалес и кавалеристы следовали за ним на таком расстоянии, на какое они имели смелость решиться. Они следили за каждым его движением, надеясь на случай застать его врасплох.

Он пересек большую комнату и так дошел до выхода. Он немного опасался людей, находившихся снаружи, так как знал, что некоторые из них окружили здание, чтобы стеречь окна. Факел горел как раз снаружи около двери, и сеньор Зорро, подняв руку, сбросил его и потушил. Но все еще оставалась большая опасность в тот момент, когда он выходил. Гонзалес и кавалеристы стояли перед ним, развернувшись веерообразно по комнате. Они нагнулись вперед, выжидая случая нанести удар. Гонзалес держал в руке пистолет, хотя и презирал это оружие, и ждал возможности выстрелить так, чтобы не подвергнуть опасности жизнь своего капитана.

- Назад, сеньоры! - скомандовал разбойник. - Мне нужно больше места, чтобы сделать прыжок. Так - благодарю вас! Сержант Гонзалес, если бы условия сейчас не были так тяжелы, я мог бы подвергнуться искушению снова позабавиться, пофехтовав с вами, обезоружив вас.

- Клянусь святыми...

- Как-нибудь в другой раз, милейший сержант! Теперь, сеньоры, внимание! Я огорчен, что должен сказать вам, но у меня был всего один заряд. То, что капитан чувствовал все это время у своего затылка, было не чем иным, как пряжкой от уздечки, которую я поднял на полу. Разве это не хорошая шутка? Сеньоры, до свидания!

Внезапно он швырнул капитана вперед, ринулся в темноту, бросился к своей лошади, преследуемый всем отрядом, скачущим по пятам, и сопровождаемый пистолетными выстрелами, освещавшими темноту ночи, и пулями, свистевшими вокруг. Ветер, который дул с далекого моря, донес смех разбойника до преследователей.

Глава XVI

НЕУДАВШАЯСЯ ОХОТА

Сеньор Зорро направил свою лошадь по такому опасному склону горы, где был зыбучий песок и один неверный шаг мог вызвать несчастье, что кавалеристы едва решались следовать за ним. Сержант Гонзалес, обладавший достаточной смелостью, и несколько других людей бросились за разбойником, а другие поскакали направо и налево, рассчитывая перехватить беглеца, когда он достигнет подножья горы и повернет на дорогу.

Однако сеньор Зорро опередил их и бешеным галопом направился по тропинке к Сан-Габриель, в то время как кавалеристы неслись позади, перекликаясь друг с другом и то и дело стреляя из пистолетов. Тратя много пороха и пуль, они не достигали желаемого результата, не захватив и не ранив разбойника.

Вскоре взошла луна. Сеньор Зорро предвидел, что это затруднит его бегство еще более. Но его лошадь была свежа и сильна, в то время как лошади кавалеристов проскакали много миль в течение дня. Поэтому надежда не покинула его.

Теперь преследователи могли ясно видеть его, а он мог слышать, как сержант Гонзалес кричал на своих людей, заставляя их гнать лошадей до последней возможности, чтобы добиться его захвата. Обернувшись назад во время скачки, он заметил, что кавалеристы рассыпались длинной цепью и что более сильные и свежие лошади перегоняли остальных.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука
1945. Год поБЕДЫ
1945. Год поБЕДЫ

Эта книга завершает 5-томную историю Великой Отечественной РІРѕР№РЅС‹ РѕС' Владимира Бешанова. Это — итог 10-летней работы по переосмыслению советского прошлого, решительная ревизия военных мифов, унаследованных РѕС' сталинского агитпропа, бескомпромиссная полемика с историческим официозом. Это — горькая правда о кровавом 1945-Рј, который был не только годом Победы, но и БЕДЫ — недаром многие события последних месяцев РІРѕР№РЅС‹ до СЃРёС… пор РѕР±С…РѕРґСЏС' молчанием, архивы так и не рассекречены до конца, а самые горькие, «неудобные» и болезненные РІРѕРїСЂРѕСЃС‹ по сей день остаются без ответов:Когда на самом деле закончилась Великая Отечественная РІРѕР№на? Почему Берлин не был РІР·СЏС' в феврале 1945 года и пришлось штурмовать его в апреле? Кто в действительности брал Рейхстаг и поднял Знамя Победы? Оправданны ли огромные потери советских танков, брошенных в кровавый хаос уличных боев, и правда ли, что в Берлине сгорела не одна танковая армия? Кого и как освобождали советские РІРѕР№СЃРєР° в Европе? Какова подлинная цена Победы? Р

Владимир Васильевич Бешанов

Военная история / История / Образование и наука
Алхимия
Алхимия

Основой настоящего издания является переработанное воспроизведение книги Вадима Рабиновича «Алхимия как феномен средневековой культуры», вышедшей в издательстве «Наука» в 1979 году. Ее замысел — реконструировать образ средневековой алхимии в ее еретическом, взрывном противостоянии каноническому средневековью. Разнородный характер этого удивительного явления обязывает исследовать его во всех связях с иными сферами интеллектуальной жизни эпохи. При этом неизбежно проступают черты радикальных исторических преобразований средневековой культуры в ее алхимическом фокусе на пути к культуре Нового времени — науке, искусству, литературе. Книга не устарела и по сей день. В данном издании она существенно обновлена и заново проиллюстрирована. В ней появились новые разделы: «Сыны доктрины» — продолжение алхимических штудий автора и «Под знаком Уробороса» — цензурная история первого издания.Предназначается всем, кого интересует история гуманитарной мысли.

Вадим Львович Рабинович

Культурология / История / Химия / Образование и наука