Читаем Знак Хаоса полностью

Те, в чьих жилах течет кровь Амбера, способны на потрясающие силовые аттракционы. Мы также способны выдержать довольно сильный удар. Поэтому среди своих это качество взаимно аннулируется. Следовательно, к таким делам нужен исключительно правильный подход, если ты вообще намерен что-то предпринять или изменить… Я взметнул свой кулак от самого пола и со всей силой, которую только мог в него вложить, нанес Люку такой удар в челюсть, что моего друга приподняло над полом, перевернуло. Он упал на стол, который от этого развалился. Но Люк продолжал скользить на спине в другой конец бара, где и остановился, наконец, весь помятый у ног тихого джентльмена викторианского вида, который выронил кисть и быстро отшатнулся в сторону, когда Люк затормозил у его ног. Я поднял левой рукой кружку и вылил ее содержимое на правый кулак, которым я, казалось, врезал по скале. Как только я все это проделал, свет померк и наступил, миг полнейшей тишины. Затем я бухнул кружкой о стойку.

И именно в этот момент помещение содрогнулось будто в преддверии землетрясения. С обширной полки свалились две бутылки, закачалась лампа, кулдыканье стало слабее. Я взглянул налево и обнаружил, что жуткая тень Бармоглота несколько отступила в заросли. Более того, нарисованная часть перспективы теперь протянулась гораздо дальше в нормальное пространство и, похоже, продолжала наступать в этом направлении, превращая трехмерное пространство в плоскую неподвижность. Судя по звукам, Бармоглот теперь удалился налево, спеша опередить продвижение плоскостей. Труляля, Траляля, Додо и Лягушонок принялось упаковывать свои инструменты. Я направился через бар к распростертому телу Люка. Гусеница разбирала кальян, и я заметил, что ее гриб склонился под странным углом. Белый Кролик удрал в нору под стойкой, и я слышал, как бормотал проклятья Шалтай, качаясь на табуретке, куда только что сумел вскарабкаться. Я махнул джентльмену с палитрой и приблизился к нему.

— Извините за беспокойство, — поклонился я ему, — но поверьте, это к лучшему.

Я поднял обмякшее тело Люка и перекинул его через плечо. В мою сторону устремилась стая игральных карт. Я отпрянул, чтобы не мешать их стремительному полету.

— Господи Боже! Это напугало Бармоглота! — заметил позади меня джентльмен с палитрой.

— Что? — переспросил я, не уверенный, действительно ли я желаю это знать.

— Это, — ответил он, показывая в сторону передней части бара.

Я посмотрел и понял, что Бармоглот проявил не трусость, а благоразумие. В бар только что вошел двенадцатифутовый Огненный Ангел, какого-то красновато-коричневого цвета с крыльями, похожими на матовые окна. Наряду с намеками на смертность, он напоминал мне богомола. На нем был ошейник с шипами, из короткого меха при каждом его движении высовывались многочисленные, похожие на тернии, когти. Один из когтей зацепился и сорвал с петель шатающуюся дверь, когда существо протиснулось внутрь. Это был зверь Хаоса — редкий, смертоносный и высокоразумный. Я уже много лет не видел ни одного такого и не желал бы видеть сейчас. Я ничуть не сомневался, что находится он здесь из-за меня. В какой-то миг я пожалел, что потратил заклинание остановки сердца на всего лишь какого-то заурядного Злопастного Брандашмыга. Но тут я вспомнил, что у Огненных Ангелов три сердца. Я оглядывался, когда он заметил меня, издал короткий охотничий вой и устремился в мою сторону.

— Мне хотелось бы иметь побольше времени, чтобы поговорить с вами, — сказал я художнику. — Мне нравится ваша работа, но к несчастью…

— Я понимаю…

— Пока!

— Желаю удачи.