Читаем Знак Гильдии полностью

– Не вздумай отнекиваться! – зазвучал беспощадный негромкий голос. – Я все знаю! И мне нужна Душа Пламени! Ты слышишь? Душа Пламени!

12

На то и постоялый двор, чтоб на пороге появлялись гости. И чем чаще, тем лучше. Почему же так вытаращил глаза Вьянчи Юркий Заяц, узрев роскошную рыжеволосую красавицу, которая в сопровождении слуги вошла в «Смоленую лодку»? Толстячок даже побледнел.

Недоброе предчувствие? Пожалуй, и это... Но главное – появление очаровательной незнакомки не вписывалось ни в какие расчеты хозяина.

Несложные, кстати, расчеты. Припортовый постоялый двор – не трактир на проезжей дороге. Сюда гости не забредают, когда им заблагорассудится. Все на Эрниди знают, когда у Корабельной пристани бросает якорь судно. Тогда для Вьянчи самая работа: заняты все комнаты наверху, а трапезная гудит от мужских голосов, трепещет от женского перешептывания.

А сейчас наверху лишь мамаша с дочкой на выданье да потрепанный жизнью повеса. Эти трое не отплыли на рассвете на борту «Морской короны», остались ждать следующего корабля, чтобы еще порадовать себя посещением волшебного грота. И правильно сделали, что остались, раз позволяет кошелек. Трактирщик целиком и полностью это одобряет.

Но, во имя всех богов, пусть кто-нибудь объяснит Вьянчи, какие силы – чтоб не выразиться грубее – принесли сюда эту рыжую? «Морская корона» отчалила, рейд пуст... не вплавь же она до Эрниди?

Эти мысли не отразились на пухлом румяном лице хозяина. Напротив, оно просияло таким восторгом, словно до сих пор Вьянчи жил предвкушением этой встречи. Разумеется, трактирщик не произнес ни слова, подчеркивая свою уверенность в знатности дамы: начать разговор надлежало ей.

– Мне нужна комната, чистая, удобная и хорошо проветренная, – капризно потребовала незнакомка.

– Других у нас и нет, ясная госпожа... э-э... – поклонился трактирщик.

– Лейтиса Веселая Тропа из Рода Сауджар, – надменно представилась рыжеволосая, правильно истолковав деликатное, но вполне заметное «э-э».

Вьянчи погнал служанку прибрать комнату, а сам усадил рыжую за стол, поднес легкого сарханского вина и блюдо с полосками соленого кальмара. Затараторил, расхваливая «Смоленую лодку», эрнидийскую кухню, грот дори-а-дау, красоту здешних мест и незаметно подводя беседу к обстоятельствам появления госпожи на острове.

Гостья насквозь разглядела эти ухищрения. Пригубила вино, двумя пальчиками положила в рот кусочек кальмара и поведала о путешествии с братом, который предпочел скрыть свое имя. (Это как раз не встревожило Вьянчи: многие постояльцы назывались дорожным прозвищем – из суеверия.) Они прибыли сюда на «Морской короне», но брат запретил Лейтисе сходить на берег. Девушка взбунтовалась против семейного деспотизма, вдрызг разругалась с братом и перед отплытием «Морской короны» оставила корабль, чтобы посетить знаменитый грот и вернуться домой со следующим судном. Ущерба ее доброму имени это не нанесет, поскольку «Смоленая лодка» – постоялый двор с безупречной репутацией; к тому же Лейтиса здесь под охраной преданного слуги, достойного всяческого доверия.

(Вьянчи бросил беглый взгляд на рожу преданного слуги, достойного всяческого доверия, и решил на все время, пока этот тип будет околачиваться в «Смоленой лодке», отправить дочку к родне в рыбацкий поселок.)

Услышанная история не развеяла тревоги хозяина. Не потому, что была она шита белыми нитками, крупными стежками и по лицевой стороне. К измышлениям постояльцев Вьянчи привык. Пусть врут, лишь бы платили. Но если красотка и впрямь всю стоянку «Морской короны» в порту просидела в каюте, даже не выглянув на берег, – это весьма подозрительно. И вообще, было в гостье нечто тревожащее. Ой, заплыла в тихую бухточку акула!

* * *

В сопровождении бойкой рабыни Лейтиса поднялась на второй этаж. Следом шел слуга с переброшенной через плечо дорожной сумой.

С недовольной гримаской оглядев чистенькую комнатку с небольшим столом, узкой скамьей и нишей в стене, которую закрывала занавеска, Лейтиса возмутилась:

– А зеркало? Я не могу жить в комнате, где нет зеркала!

Девчушка умчалась посовещаться с хозяином.

Слуга, плюхнув на пол сумку, непочтительно ухмыльнулся госпоже:

– Ну, ты да-аешь! Назваться До-очерью Рода? Знаю, что сме-елая, но так судьбу дра-азнить... чужим имене-ем!

Женщина смерила его убийственным взглядом и с расстановкой произнесла:

– Красавчик! Твоя башка отличается от котелка только тем, что котелок прокоптился снаружи, а башка – изнутри. Что за грязные мысли? Я и есть Дочь Рода, только вашей блохастой шайке не представилась настоящим именем.

– Одна-ако! – протянул уничтоженный Красавчик. – Глядишь, Ше-ершень Сыном Клана ока-ажется!

Вернулась служанка с небольшим зеркалом в деревянной раме, приладила его на гвоздь над столом.

– И пусть принесут смородинового отвара! – распорядилась Лейтиса, отпуская слуг. – Горячего, с медом!

Служанка и Красавчик вышли. За дверью послышались визг и хихиканье.