Читаем Знак Десяти полностью

За исключением Кэрролла, все остальные прибыли в Кларендон после того, как начали происходить события. Арбунтот повесился, когда сэр Оуэн и Квикеринг находились среди нас, но вот сон про остановившиеся часы, о котором они никак не могли знать до своего приезда, Кэрролл видел ночью накануне. Еще в большей степени такое несоответствие во времени касается обоих актеров ментального театра. Кто же посланец Десяти и как ему удалось все устроить?

У меня в голове оставались те же самые неизвестные, что и во время моего разговора с Дойлом в ту злополучную ночь после спектакля. А после списка Брэддок их только прибавилось.

«С тех пор как они появились в Кларендоне, все идет плохо.

Виновен кто-то один – или все?»

Что же до признания Элли – то что оно объясняет? Что Мэри кого-то встретила. Это мог быть кто-то из вновь прибывших или старый знакомый. Дойл убедил меня, что это могла быть и женщина: одна из нас, медсестер, или служанка….

Весьма неясная отправная точка.

Но очевидно было по крайней мере одно: у Марвела может быть сообщник – мужчина или женщина, но сам Марвел является мужчиной – Генри Марвел рассказывал нам о своем старшем брате.

Кто-то из вновь прибывших.

Значит, с них и надо начинать.

Я собралась спуститься в подвал, зашла на кухню и увидела Салливана. Я остановилась. Пусть он и будет первым.

Салливан стоял у главного стола ко мне спиной. Но его широкие, чуть покатые плечи, его потрепанный жилет и брюки невозможно было ни с чем перепутать. Я не могла видеть, чем он там занят, склонившись над столом. На столе, помимо зачитанного экземпляра «Алисы в Стране чудес» (в свете последних событий эта книга в Кларендоне уже никого не смешила), лежали головы: Синяя Гусеница и Чеширский Кот. Прежде чем Салливан успел меня заметить, я увидела, как он растачивает отверстие в голове Белого Кролика. Рядом с книгой и инструментами стоял дымящийся чайник и чашка. И Гетти Уолтерс собственной персоной заботилась о том, чтобы эта чашка постоянно пополнялась.

Наш изумитель всем пришелся по нраву.

– Мисс Мак-Кари, о боги внезапности! – воскликнул Салливан, не отрывая глаз от своей работы. – Неужели вы спускаетесь в подземный мир?

– А я-то думала, что работа артистов – это играть на сцене.

– Сейчас они репетируют с девочкой. Вечером у нас будет генеральная репетиция. Но эти штуки изготавливали для кого-то с котелком поменьше, чем у меня, и вот я подумал, что сумею их подправить. Все удивляются, что у меня такая большая голова, – добавил он и подмигнул.

– Куда важнее содержимое, – заметила я. – И раз уж мы заговорили о содержимом, мистер Салливан, – хотите еще чаю?

– Спасибо, с удовольствием.

Я на ходу составила план. Чаю я подлила совсем немного, а чашку поставила рядом с его левой рукой. Я ждала, не выпуская чайника из руки. Воды в чайнике хватало, и для моей цели это было как нельзя кстати. Лицедейство: как же оно манит всех нас, людей из зрительного зала!

– Как вы себя чувствуете сегодня? – спросил Салливан.

– Уже лучше, спасибо.

– У нас не было возможности толком поговорить после всего происшедшего. Все это ужасно. Я скорблю вместе с вами.

– Большое спасибо.

– Вы были близкие подруги?

– Мы вместе работали. Нас в Кларендоне мало. Получается, мы все здесь немного подруги.

– Мне довелось пережить подобный опыт. – Салливан отложил напильник на стол. – Некоторых моих товарищей больше нет. К сожалению, я понимаю, что это такое.

– Да, это тяжело.

Салливан взял чашку левой рукой и сделал большой глоток. Я просчитала момент, когда он возвращал чашку обратно на блюдце, и резко наклонила чайник.

– Еще немножко?.. Ой! – Я осталась довольна результатом: как будто я просто не заметила, что чашка налита почти до краев. Несколько капель выплеснулись на рубашку Салливана – тоже не катастрофа, учитывая, сколько раз эту рубашку кропили до меня. – Боже мой, какая я неуклюжая!

– Ничего страшного. – Салливан с безразличным видом обтер рукава. – Не беспо…

Но я уже поставила чайник на стол и взяла его за руку – с бесцеремонностью, характерной для медсестер, которые привыкли к уходу за пациентами:

– Подождите, я смогу это оттереть.

– Да нет, правда, не нужно…

– Пожалуйста, я вас прошу. Это совсем ненадолго.

Салливан позволил отвести себя в кладовку, где мы хранили несъедобные припасы. Это была узкая комнатка с тремя рядами полок и резким аптечным запахом.

Я сразу же закрыла дверь, зажгла лампу, вытянула вперед его руку и с притворным вниманием принялась осматривать пятна на рукаве.

– Право же, не стоит беспокоиться.

– Никакого беспокойства, – ответила я, разглядывая его руки.

Есть люди, читающие по ладоням.

Я читаю по тыльным сторонам ладоней.

Всякий фокусник, от изумителя до престидижитатора, заботится о своих руках больше, чем даже пианист. Я уже писала, что фокусники, включая и магов, всегда вызывали у меня восхищение, а если ты всю жизнь ходишь смотреть на трюки, манипуляцию и магию, ты, возможно, никогда не раскроешь, в чем секрет, но уж руки разглядишь досконально.