Читаем Змий полностью

Далее. Имеющийся в распоряжении диагностирующий артефакт так же не подтвердил наличия у него каких-либо проклятий. Конечно, стопроцентной гарантии ни индикатор отравления, ни диагностирующий артефакт не давали, но он был уверен в их исправной работе, а также в отсутствии у него отравления или проклятья. Ведь он ни на минуту не снимал защитных артефактов, принимал пищу и питье только после тщательной проверки, а с его паранойей, из-за которой он никогда не притронется к чужим вещам, от которых ощущается магия, что исключало возможность словить неприятность от проклятых предметов путём соприкосновения с ними аурой, эта угроза также была сведена практически к нулю. Вот и терялся сейчас в догадках о своём отвратительном состоянии Гораций.

Но уже спустя несколько минут он оказался в спальне Элизабет, где она лежала в своей постели свернувшись калачиком и уже не в состоянии кричать, лишившись последних сил, забылась в беспамятстве.

Гораций не был силён в чарах, но парочку универсальных и диагностирующих на самые распространенные случаи он знал, и при помощи которых сам регулярно проверялся на проклятья и отравления. Буквально после каждого случая нахождения среди людей, сразу как оказывался в уединении, а также после каждого приёма пищи, несмотря даже на то, что перед тем как приступить к еде он проверяет всё, что собирается есть, он пользовал на себе эти целительские чары из раздела диагностики.

И сейчас он именно эти заученные до автоматизма применения чары применил к Элизабет, да только они не показали ничего, что могло бы стать объяснением причины такого плачевного состояния подопечной Слизнорта. В итоге Горацию не оставалось ничего другого, кроме как подхватить ученицу его дома чарами левитации, применив их к одеялу, в которое была обернута страдалица и вместе с нею отправится в больничное крыло. Очень уж он не любил выносить сор из избы, ведь каждый такой случай показывал его несостоятельность как настоящего декана дома Слизерин. А уже выходя из части подземелья, где находились девичьи спальни и, оказавшись в общей гостиной факультета, а были у них и отдельные для мужской и женской половины учеников Слизерина, профессор столкнулся со старостой факультета — Джеймсом Трэвисом.

— Добрый вечер, профессор. До меня дошла весть о том, что мисс Сноу плохо. Считаю своим долгом помочь Вам сопроводить Элизабет, мы с мисс Сноу очень хорошие друзья, — уточнил по поводу своего фамильярного обращения к юной вертихвостке Джеймс, — а заодно поведать Вам о сегодняшнем инциденте, которому был свидетелем и одним из участников которого была мисс Сноу. Считаю, что есть вероятность взаимосвязи между двумя этими событиями, ссорой и её нынешним состоянием здоровья.

И хоть на самом деле сам Джеймс в это практически не верил, но подкинуть Слизнорту причин лишний раз дёрнуть зарвавшихся малолеток — он посчитал прекрасной идеей.

И следуя за деканом, который и не думал снижать скорость своего движения в сторону владений мадам Помфри, Джеймс, изображая сожаление о том, как низко пали нравы в их доме, носящем имя самого Салазара Слизерина, принялся за дословный пересказ произошедшего между Сноу и кузинами. Горацию же, если признаться, было глубоко начхать на присутствие рядом идиота Трэвиса и его душещипательный рассказ о том, как у них на факультете попираются многовековые традиции. В данный же момент Слизнорта больше всего беспокоило даже не состояние его подопечной, а его собственное. Джеймс же, не увидев и не услышав возражения по поводу своей инициативы, стал делиться в подробностях, рассказывать о сегодняшнем инциденте между мисс Сноу и мисс Блэк с мисс Гринграсс, периодически включая в своё повествование свои мысли. Ранее же, когда профессор нашёл в себе силы поинтересоваться у Матильды ещё только по дороге в спальню к мисс Сноу из своих апартаментов возможными предположениями о причине плохого состояния Элизабет, мисс Бёркс не упоминала об этом случае, так как сама о нём не знала. Во время этого инцидента, ссоры, Мария находилась в спальне и по сквозному зеркалу общалась с мамой.

— Сегодня произошёл конфликт между мисс Сноу с одной стороны и мисс Блэк и Гринграсс с другой. Но буквально с первых же оскорблений, прозвучавших в адрес первокурсниц, мисс Блэк было озвучено уточнение, что теперь за их честь достоинство, свободу и здоровье отвечает их наставник, и всё сказанное Элизабет в их адрес будет донесено до профессора Дрейка, ведь своим выпадам мисс Сноу задела авторитет их учителя и теперь ей стоит ждать санкций и ответных действий с его стороны в адрес себя и своего рода.