– Да, мы знали, – совершенно спокойно отреагировала Татьяна, – мальчик нам нравился. Заброшенный, никому не нужный, но добрый, ласковый, поддавался воспитанию. Мы с мужем не пытались разрушить дружбу Андрея и Вари. Правда, не предполагали, что подростки так далеко зайдут. Но, когда дочь сообщила мне, что они фактически стали мужем и женой, я сказала: «Надо вам получить аттестаты, и сыграем свадьбу». Все решили. Конечно, Андрей был слишком юн для того, чтобы нести ответственность за семью. Но раз уж так получилось, то делать нечего.

– Вас не смутило, что он русский? – задала я бесцеремонный вопрос.

Татьяна опешила.

– А я, по-вашему, кто? И Кирилл?

– Остальные девочки всегда становились женами иностранцев, – напомнила я.

– Просто так получалось, – пожала плечами Горелова, – на Востоке принято договариваться о бракосочетании заранее. Женихи к нам стучатся постоянно. И да, они из разных стран. Но если появится подходящий москвич и он понравится какой-нибудь дочке, то я буду счастлива.

– Если вы любили Андрея, знали, что он не мог нанести вред Варе, то почему не сообщили об этом следователю? Не навещали юношу в заключении? – не утихала я.

Татьяна наклонила голову.

– Кирилл ходил в милицию, но его там слушать не стали, велели: «Ступайте домой, не мешайте, когда понадобитесь, вас вызовут». А право на свидание с задержанным имеют только его родственники. Я Москвину кто? Несостоявшаяся теща.

– До того как приехать к вам, я беседовала с одним человеком, – продолжала я, – он сказал, что в день гибели Вари находился в лесу и видел, как Кирилл Петрович закапывал на заброшенной ферме тело Вари. Горелов забросал тело навозом, а потом сказал, что убил дочь из-за того, что та потеряла невинность.

Глаза хозяйки округлились.

– Надеюсь, вы не ждете от меня комментария по поводу столь глупого вранья. Удивительно, какие фантазии взбредают людям в голову. Просто слов нет. Надеюсь, вы не станете распространять эту чудовищную ложь. Если у вас более вопросов нет, то прошу простить, у меня очень много дел.

Я попрощалась, покинула дом Татьяны, вышла на улицу, направилась к машине и обнаружила под «дворником» сложенный листок бумаги. Я вытащила его, села за руль, проехала немного вперед и услышала звонок телефона. Номер, который высветился на экране, был мне незнаком. Я включила громкую связь и услышала приятный женский голос:

– Добрый день. Вы Дарья?

– Да, – ответила я.

– Объявление на Фейсбуке про ключи с монеткой давали?

Я насторожилась.

– Верно.

– Связка у вас?

– Она дома, в полной сохранности.

– Фуу! Здорово. Спасибо, что в Сети написали, – затараторили из сотового. – Где и когда я могу забрать ключи?

– Как вас зовут? – поинтересовалась я.

– Кристина.

– Ответьте, пожалуйста, на пару вопросов, – попросила я.

– Вы хотите удостовериться, что ключи мои, – сказала собеседница, – мы сидели рядом в кафе. Узнаете Машу-растеряшу сразу. И кому нужны чужие ключи? Бирки с адресом на них нет, мою квартиру не найти. Отлично помню вашу сумку, кожаное ведро в авоське. Сама хотела такую купить, но сначала не решилась, уж больно она необычная, а потом их живо разобрали. Вот всегда со мной так. Стояла в магазине, глядела на торбу, колебалась, ушла. И дорого, и выглядит странно. Потом у Анюты такую увидела, у Ленки… Побежала в торговый центр, и фига мне! Закончились! Ваша же такая суперская! Бежевая. Я пока только темно-коричневые видела.

– Приезжайте в поселок Ложкино, – остановила я трещотку. – Можете прямо сейчас отправиться?

– Конечно! – обрадовалась болтунья. – Только в навигатор адрес вобью.

Глава 32

– Вас зовут Кристина? – уточнила я, когда симпатичная блондинка вошла в наш гостевой дом.

– Да, это я, – подтвердила гостья, – вот, привезла вам коробочку конфет. Полагается отдавать за находку деньги, но у меня с ними плохо. И, учитывая место, где вы живете, вам мои пятьсот рублей никак не нужны.

– Садитесь, пожалуйста, – предложила я. – Хотите кофе, чаю?

Кристина не стала ломаться.

– Ой, спасибки, поем с удовольствием. Где у вас руки помыть можно?