Читаем Змеиное проклятье полностью

Двухметровых щук Кузьмич ловить не собирался, годы не те, да и на его хлипкую удочку - палочку особо много не на рыбачишь, но на средних карасиков вполне можно рассчитывать. Кузьмич любил рыбу и часто сам готовил из нее крепкую наваристую уху, на которую имел обыкновение приглашать половину села.

Рыбак направил свою утлую деревянную, обшитую в некоторых местах плоскодонку на противоположный берег, до камышей надо было идти по стремнине, а затем довольно резво выгребаться у к берегу, а то унесет дальше. Здесь бы помог мотор, но старый давно вышел из строя, а на новый катастрофически не хватало денег.

Солнце стаяло, с реки потянуло холодком и Кузьмич поплотнее запахнул брезентовый дождевик - лучшую защиту от ночного холода. На реке нельзя разжечь костер и погреться, тут приходится часами сидеть неподвижно и потихоньку впитывать ночную стынь. Лодочка тихо скользила по неподвижной воде, к вечеру стихает даже самая легкая зыбь, а по обоим сторонам от нее становилось все темнее. Не загорятся в этой непроглядной тьме яркие электрические огоньки, электричество отрубилось на обоих сторонах разлива, порвало везде провода и говорят, даже поломало сильно местную Ярославскую электростанцию, так что не скоро засияет свет яркий в домах. Ну а керосинки светят так слабо, что их и не видно.

Слева в Черепихвого взметнулся огненный язык и тут же утих.

- Жгут чего то? - спросил сам себя Кузьмич и снова глянул ту сторону, там было видно легкое свечение, словно что то тлело.

Раздавались вроде еще выкрики, но рыбак был туговат на ухо, особенно в последнее время и ничего расслышать не мог.

Солнце село за горизонт, но западная сторона неба была еще довольно светла, хотя на противоположной уже сгустилась тьма и горело с пяток звезд. Неясные крики смолкли, и снова настали тишина, даже собаки не лаяли.

- 'Нехорошее время настало' - подумал Кузьмич оглядывая берег- 'Все перечеркнула буря проклятая!' У Кузьмича больше не было дома, да и он сам то уцелел по счастливой случайности, вид как тяжелая деревянная стропила с хрустом пробила пол всего в двух шагах о его кровати. На которой он к тому времени уже спал. Половину прошлой ночи он провел под проливным дождем, бегая вот в этом самом дождевике в поисках укрытия. Ему также довелось наблюдать падение дуба на дом культуры и бреющий полет трактора. Из ужасов той ночи он еще помнил мучительную смерть соседской коровы, заброшенной вихрем на провода и разом их замкнувшей, и двоих Щербинских судорожно пытающихся спасти роем вылетающее из их дома имущество.

Кузьмич тогда схоронился прыгнув в неглубокий подпол, разваленного до основания дома, и с тех пор жил в своем гараже на берегу, рядом с лодкой, единственному что у него осталось на данный момент, кроме улочки.

Сегодня утром он вроде бы слышал выстрел. Или показалось? Он прожил много лет в этом селе но никогда не видел его в такой разрухе.

На левом береге смутно темнели в ночи камыши. Там был небольшой заболоченный участок, а следом ничего не отражающая гладь омута, похожего издали на маленький веселый заливчик, только вот купаться там никто не спешил.

Подземные пустоты создавали там мощное утягивающее вниз течение с которым временами не мог справится даже опытный пловец. Кроме того там была осень холодная вода. Старые бабки до сих пор считают, что за ноги тянет речной дух.

Дух или не дух, а в омуте Кузьмич не рыбачил, очень уж не нравился ему вид ночной воды, когда знаешь что там нет дна. Зловещее место, но ему туда плыть не надо. В камышах мелко, а клев идет хорошо, кроме того можно все таки закинуть длинную леску на самый край омута.

Когда то старый рыбак для проверки кинул в чистую воду омута ярко блестящую хорошо видную подкову и смотрел как она погружается, надеясь увидеть, как она ляжет на дно. Но подкова так и ушла в глубину постепенно растворившись в синей прозрачной воде, словно ее и не было. Как и дна в этом провале.

Пора было поворачивать, и Кузьмич ухватившись за весла начал энергично ими грести пытаясь вырвать лодку из стремнины. Сразу запыхался, бормотал что не в его уже годы так плавать, что то о моторе, но в конце концов тупой нос лодки стал поворачиваться и оказался нацелен на Черепиховский холм. Теперь течение опять несло лодку, но из стремнины она ушла и по дуге приближалась к берегу .

Вот и камыши, кому то ночью будет здесь жутковато, но только не Кузьмичу, он уже много лет коротает ночи в зарослях осоки и камышовых стеблей, здесь всегда спокойно и ничего не троевожит ровную гладь воды.