Читаем Змея Давида полностью

Было еще кое-то, что не давало ей покоя. Книга Левита осталась лежать в комнатах Снейпа в Хогвартсе, после похорон Дамблдора аврорский охранный отряд был спешно расформирован и отправлен по домам, а въезд в Хогвартс был запрещен всем без исключения до начала нового учебного года. Тот факт, что Книга не находилась в ее руках, вызывал беспокойство, хотя и не столь сильное, как возможность попадания карт-«следилок» в руки Волдеморта. В некотором смысле, после встречи с Ниацринелем Книга стала бесполезна даже для нее — если демон не солгал, Азраил открутит голову своему слуге, если тот еще хотя бы раз прельстится возможностью «поиграть в Бога».

Дом Сары был заперт уже второй год после трагедии. Комнаты, которые после окончания дознания авроры немного привели в порядок (отмыли кровавые пятна, уничтожили остаточный фон он темных заклинаний, расставили по местам сдвинутую мебель) встретили ее стойким запахом пыли и нафталина и мертвой тишиной. Толстый слой пыли на окнах с трудом пропускал солнечный свет, в камине образовалась паутина (камин не был подключен к общей сети, так как был газовым, зато отсюда можно было не опасаться непрошенных гостей), а на кухонной плите так и остались пятна от прикипевшей сбежавшей каши.

Диана медленно прошлась по комнатам, оставляя вереницу следов на белесом от пыли полу. Сердце гулко билось где-то в висках, будто стиснутое невидимой рукой, но слез не было. Она вернулась в гостиную, села на диван и тупо уставилась в неработающий телевизор. Так они с матерью обычно и сидели, в то время, когда тетя любила расположиться в кресле в углу комнаты. Телевизора оттуда видно не было, но Сара и не смотрела его, только слушала — почти ослепла в последние годы. Часы на каминной полке давно не шли — батарейка села, посеревший тюль на окнах чуть заметно колыхался — в том месте оконная рама закрывалась неплотно и в сильный ветер оттуда свистало не хуже чем в каминной трубе. Диана встала, подошла к шкафу и робко, словно боялась, что кто-то может услышать, открыла одну дверцу.

К ее ногам выпали скрипичный футляр и стопка пожелтевших листков и, присмотревшись к ним получше, Диана узнала скрипичные партии всех произведений, которые когда-либо играла ее мать. Некоторые листы представляли собой не отдельные партии, а целые куски оркестровых партитур, непонятно, правда, зачем Мира их хранила.

Давно сдерживаемые слезы хлынули потоком. Диана медленно и трепетно перебирала листки, поднося их к глазам, узнавая ноты, указания темпа или названия инструментов на итальянском. Ей хотелось думать, что бумага все еще хранит тепло от пальцев Миры, и что это тепло способно передаться и ей и придать сил. Когда Диана была еще маленькой, Мира надеялась, что дочь пойдет по ее стопам, поэтому и начала обучать ее нотной грамоте. К сожалению, ничего путного из ее желания не вышло — Диана удивительным образом сочетала в себе почти абсолютный слух с полным нежеланием заниматься музыкой. Максимум на что хватило ее силы воли — разучить и коряво сыграть одной рукой на пианино «Зеленые рукава». Если бы она все-таки связала свою жизнь с музыкой, если бы мать с теткой все-таки послали куда подальше МакГонагалл с ее предложением отдать Диану в Хогвартс (имели ведь полное право отказаться), все могло бы быть по-другому…