Читаем Змея полностью

— Поэтому, господа, да здравствует война! Война, которая нас меняет и изменит навсегда. И излечит нас от человечности. Той человечностьи, которая не дает нам ничего, кроме замкнутого круга жизни, кроме гнусной тоски, медлительной обыденности повседневного существования, кроме боли несбывшихся мечтаний, кроме отчаяния осознания собственной мизерности и ничтожества. Война избавит нас от человечности, которая может обернуться для нас изменой жен, предательством друзей, торжеством правящих врагов, безразличием близких. Война сохранит нас от человечности, несущей рак легких, нервные болезни, язвы желудка, цирроз печени, опухоль предстательной железы, камни в почках и инфаркт, вследствии которых от остатков человечности нас избавит больничная койка, а остатков достоинства нас лишит дом престарелых. Война вылечит нас от человечности водкой и героином, которые в конце концов очеловечат нас документально и неотвратимо. Так, что в конце концов не останется ничего. Никакой альтернативы. Никакого выхода. Кроме как в гостинице Англетер.

— Выпьем за войну!

Долгую тишину прервал Бармалей, Владлен Аскольдович Самойлов. Он кашлянул и поднял кружку.

— Давайте по пятьдесят. За войну.

— За войну, — присоединился Якорь, — за войну, мужики. Пока еще остаемся людьми.

— За нас, — поднял пустую кружку Ломоносов, — за войну и за нас. Пока не потеряли человечность. На что, похоже, мы обречены. Что нам останется, Павел?

— То, на что обречены все. Мучения.

— И еще по пятьдесят, — суммировал Бармалей.

Через шесть дней ветер утих, но кайф продолжался, потому что ничего не происходило, духи и близко не появлялись, как будто их сдуло тем ветром. И, пародоксально, наступивший покой начал беспокоить. Среди солдат пошли слухи, что война подошла к концу. Что, наверное, уже войска вывели, а про их заставу вообще забыли.

Никто из командиров, ясное дело, подобной чуши не говорил, и болтунов строго наказывали. Однако слухи не утихали. Бармалей эту болтовню высмеял и имел для этого основания. Потому что война вернулась с удвоенной силой. Джелалабадская дорога заполнилась конвоями, транспорт шел за транспортом, над гороми плыли боевые вертолеты. Пролетали парами истребители. А однажды заставу поднял рев четырех СУ-25, летящих на высоте не больее 600 метров. И вскоре земля задрожала от недалеких взрывов.