Читаем Змея полностью

Они стоят спиной к ветру и молчат. Полицейский, казалось, не обращает на бурю никакого внимания, а Дональд разваливается на кусочки под мощными ударами Санта-Аны.

— От этого ветра с ума можно сойти, — говорит Дональд дрожащим голосом, пытаясь сменить тему. Он чувствует, что вот-вот заплачет. — Что за сирена вдалеке?.. Почему она не приближается?

— Нет никакой сирены. Все наши здесь.

В который уже раз детектив видит, как нервы у человека не выдерживают и он срывается. Можно было бы привыкнуть, в случаях со смертельным исходом подобные срывы происходят почти всегда, но детектив снова спрашивает себя: почему он так сокрушается? Понял наконец что натворил? Действительно любил ее? Или просто потому, что жизнь — такая жестокая штука? Если причина в этом, то ему можно только позавидовать. Детектив уже разучился так плакать.

— Извини, я должен арестовать тебя за убийство.

— Ты рехнулся. Я даже не предъявлял ей обвинений, когда она бросила меня умирать. С какой стати мне убивать ее?

Дональд плачет, как ребенок, но детектив не может удержаться:

— Она бросила тебя умирать.

Во время судебного разбирательства мать написала Дональду короткое письмо, в котором говорила, что собирается поехать в Индию — очищать карму и просить прощения за то, что родила на свет убийцу. Она прислала ему новую книгу Джойс Даффи о жизни души вне тела. Похоже, для Дональда это был пока единственный способ освободиться. Сначала она подписалась «Твоя мама», потом зачеркнула и написала «Глория».

Сестра Габриэла дала обет молчания и никому не рассказывала про странного человека с желтыми глазами, который привез Сандру в клинику. Дональда признали виновным, несмотря на то, что мать-настоятельница неоднократно повторяла на суде, что Сандра Вагнер страдала шизофренией и ее ни в коем случае нельзя было выпускать из клиники. Разразился скандал, сестре Габриэле пришлось уехать. Она уединилась в горах Сьерра-Невада и стала разводить канареек.

Говорили, что у нее самые прекрасные канарейки во всей стране, — но как проверить? — лучших птиц она выпускала на волю. И продолжала выпускать даже после того, как ей сказали, что климат Сьерра-Невады не подходит для канареек. Часто ее видели на горной тропе: она стояла с пустой клеткой в руках и смотрела на крохотную желтую точку в безоблачном синем небе, стремительно летящую к солнцу.