— Ты отдашь мне мой телефон? — попросила она, чувствуя себя намного увереннее. Он снова сидел на краешке стола, а она беспечно подошла к нему, высоко задрав свой подбородок, даже не подозревая, в какой опасной близости находится от его желаний. Он мог протянуть руку, схватить ее и опрокинуть на свой стол. Джон обязательно разденет ее и начнет покрывать поцелуями каждый дюйм ее нежной кожи, пока она полностью не доверится ему… — Джон?

— Отдам. Но вначале отвезу тебя домой, — пообещал он.

— Мы не договорили.

Упрямая, уперла руки в бока и с вызовом смотрела ему прямо в глаза.

— У нас будет время, дорогая.

Но у Натали внезапно закружилась голова. Она пошатнулась. Джон успел подскочить к ней и поймать. Взяв ее на руки он направился прочь из кабинета.

— Кофе? Отравлен? — еле слышно спросила Натали.

— Ты просто устала, Нэтти. Все хорошо. Я обещал отвезти тебя домой.

Она знала, что он говорит правду и улыбнулась, обнимая его за шею. А затем наступила тьма.

Глава 29

Натали то просыпалась от вспышек света, то засыпала. В голове раздавался гул, она почти не соображала. Но внезапно туман отступил, уступив место тяжелой головной боли, от которой она нехотя открыла глаза.

Дневной свет резал, словно нож. Она застонала и попыталась привстать. Но получилось только перекатиться на другой бок. Неужели она снова вернулась в свое состояние и последняя встреча с Джоном лишь плод ее воображения?

Она почуяла неладное, обратив внимание на рисунок на хлопковом постельном белье — красные и синие цветы на белом фоне, немного старомодное, но дорогое — она уже в этом хорошо разбиралась, благодаря месяцам шопинга с Лорен. У Натали такого не было. Во всех местах, где она когда-либо ночевала — тоже.

Перекатилась обратно на другой бок на источник света. Легкий белый тюль и темные синие шторы с золотым тиснением раздвинуты по бокам, освободив распахнутую двухстворчатую стеклянную с кованым рисунком дверь, ведущую на просторный балкон с железными тонкими перилами. Натали сквозь адскую боль в голове заставила себя сесть на кровати. За балконом простиралась бесконечная, до самого горизонта, лазурная морская гладь. Пейзаж дополняли крики чаек и легкий шум волн. Натали вздохнула соленый теплый воздух, так сильно отличающийся от океанского у побережья в Нью-Йорке.

Легкое тонкое одеяло сползло вниз до пояса, обнажив грудь. Натали попыталась вспомнить, что произошло.

— Прекрасный вид, — произнес Джон. Натали повернулась на звук его голоса, завернувшись в одеяло до самой шеи. Самый невыносимый на свете мужчина. Он сидел в темно-синем кресле напротив изножья кровати спинкой к белому камину с искусной лепниной. Весь интерьер спальни был выполнен в стиле итальянского барокко, немного приглушенного, без золотых поверхностей и лишних витиеватостей в мебели.

Комната так не похожа на спальню прогрессивного Джона в Нью-Йорке. Но так очевидно ему подходила. Он сидел в расслабленной позе, закинув по-мужски ногу на ногу, подперев одной рукой голову. Вид уставший, словно давно не спал. Но такой безумно родной. Сердце Натали застучало быстрее, разгоняя кровь по венам. Боль пульсировала в голове. Все бы отдала сейчас за таблетку аспирина. Позже.

— Почему я голая? — сходу спросила она. Джон приподнял одну бровь в удивлении. Черная футболка натянулась на руках. Он только делал вид, что расслаблен. На деле — зол как дьявол. Почему он снова злится? Это она должна ругаться и злиться. Затащил ее черт знает куда и зачем.

— Странно, что это первый вопрос у тебя по приоритетности, — высказался он. — А ты совсем ничего не помнишь?

У Натали задергалось веко.

— Не могу соображать. Болит голова, — она зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями.

— Поделом тебе, — проворчал Джон и встал со своего насеста. Этот черный коршун подошел к ней, чтобы высотой своего роста вызвать у нее головокружение и тошноту. Но заметила в его руках стакан с водой, куда он при ней бросил две таблетки шипучего аспирина.

— До сих пор не могу определиться — дьявол ты или спаситель, — она потянулась за стаканом, облизывая губы. Но Джон убрал его за спину.

— Можно было бы просто сказать “Спасибо”.

Сжимал губы и выглядел так обиженно, что Натали совсем насторожилась, но спорить не стала. Ради аспирина и дьявол сгодится.

— Спасибо, — она улыбнулась максимально мило. Джон прищурился, раскусив ее неискренность, но дал ей стакан в руки.

Натали выпила его почти залпом и бросилась обратно на подушки.

Во всяком случае она не одна, хоть место и не знакомое, но надеялась, что Джон не пытать ее сюда привез.

— А где мы? — спросила она, уставившись на помпезную люстру на высоком потолке. — Ты же обещал меня привезти домой.

— Я и привез. Ты дома, — Джон поставил стакан на прикроватный столик с изогнутыми ножками и сел рядом с ней на кровати. Натали сглотнула, почувствовав, как матрас прогнулся под его весом. — Мы в Палермо в моем доме.

Натали нахмурилась.

— Это Сицилия. В Италии, — пояснил он зачем-то, неправильно распознав реакцию.