Читаем Зловещий гость полностью

Прошло три месяца, и наступил день, когда, согласно воле покойного, завещание должны были огласить в Р-зиттене. Кроме чиновников судебного ведомства, барона и Ф., в зале суда находился молодой человек с благородной осанкой, которого привел с собой Ф. Его приняли за писаря адвоката, потому что из-за борта его сюртука торчала сложенная бумага. Барон, по обыкновению, едва взглянул на него и резко потребовал, чтобы скорее покончили с этой скучной и ненужной церемонией, не тратя времени на словоизвержение и бумагомарание. Вообще он не понимал, при чем тут завещание, если речь идет о вступлении во владение, и уж тем более по отношению к майорату. Барон удостоверил руку и печать покойного отца и, бросив на бумагу мимолетный взгляд, отвернулся. В то время как судейский писарь стал вслух читать завещание, он равнодушно смотрел в окно, небрежно свесив правую руку через спинку стула и барабаня левой рукой по зеленому сукну судейского стола.

После краткого вступления покойный барон Губерт фон Р. заявлял, что никогда не был настоящим владельцем майората, а лишь управлял им от имени единственного сына покойного барона Вольфганга фон Р., носившего, как и дед его, имя Родерих. Он и был тем, кому должен по праву достаться майорат после смерти его отца. Подробные отчеты по доходам, расходам и по наличному состоянию найдут в доставшихся ему по наследству бумагах.

Вольфганг фон Р., как рассказывал Губерт в своем завещании, познакомился во время путешествия в Женеву с девицей Жюли де Сен-Валь. Возникшее у него чувство было настолько сильным, что он решил никогда больше с ней не расставаться. Она была очень бедна, а семья ее принадлежала к знатному, но не блестящему роду. Уже одно это не позволяло ему надеяться на согласие старого Родериха, все стремления которого сводились к тому, чтобы как можно больше возвысить род владельцев майората. Он решился, однако, сообщить отцу из Парижа о своей привязанности; случилось то, чего и следовало ожидать, причем старик решительно объявил, что он сам нашел невесту для владельца майората и ни о какой другой не может идти и речи. Вольфганг, собиравшийся ехать в Англию, вернулся в Женеву под именем торговца Борна и женился на Жюли, которая по прошествии года родила ему сына, после смерти отца ставшего владельцем майората. Так же подробно объяснялись причины, по которым Губерт, давно обо всем знавший, так долго молчал и считал себя владельцем майората. Все они основывались на прежних договоренностях с Вольфгангом, но были, по-видимому, недостаточны и неосновательны.

Как громом пораженный барон уставился на писаря, который приводил все эти обстоятельства монотонным голосом. Когда он закончил, Ф. встал с места, взял за руку молодого человека, которого привел, и сказал, поклонившись присутствующим: «Честь имею, господа, представить вам барона Родериха фон Р., нового владельца майората Р-зиттена!»

Барон Губерт со сдержанной злобой в горящих глазах взглянул на юношу, словно свалившегося с неба, для того чтобы отнять у него богатый майорат и половину имущества в Курляндии, погрозил ему кулаком и, не в состоянии произнести ни единого слова, выбежал из зала суда. По приглашению судебных чиновников барон Родерих представил доказательства, которые должны были удостоверить его как лицо, за которое он себя выдавал. Юноша показал свидетельство из регистрационной церковной книги, в которой венчался его отец, где значилось, что в такой-то день торговец Вольфганг Борн, уроженец К., сочетался браком с девицей Жюли де Сен-Валь в присутствии названных особ. Также он показал и свое метрическое свидетельство (он был крещен в Женеве, как ребенок, родившийся в законном браке от торговца Борна и его супруги Жюли, урожденной де Сен-Валь) и разные письма своего отца к его давно уже умершей матери, которые все были подписаны только буквой В.

Ф. с мрачным видом пересмотрел все эти бумаги и, сложив их обратно, сказал не без тревоги: «Ну, бог даст, уладится!»

На следующий же день барон Губерт фон Р. прислал через адвоката, найденного им у своего друга в ратуше К., заявление, в котором требовал – ни больше, ни меньше – передать майорат в его руки.