Читаем Зловещий детдом полностью

– Россия такая страна, что нигде с вами не будут разговаривать просто так, – продолжала она. – Бумаги начинают двигаться, только если это движение стимулируется деньгами и подарками. Хочу заметить, что не всегда чиновники начинают сразу идти на сотрудничество. Прежде чем начать работать, каждый из них будет внимательно приглядываться, что вы за человек. В России набирает темпы борьба с коррупцией, поэтому многие боятся попасть в сети спецслужб.

Матвей прервал ее монолог тем, что обвел пальцем рядом с ухом круг и уставился на Климову.

Девушка начала переводить. Причем так, что он едва удержался, чтобы не рассмеяться. С трудом выдержав пересказ студентки, который в чистом переводе походил на монолог сатирика, Матвей вновь уставился на гостью.

– Вы вообще представляете, как это происходит по закону? – спросила Васильева.

Матвей поднял взгляд на Климову.

Девушка сбивчиво перевела.

Матвей покачал головой:

– Ноу!

– Вы должны собрать определенный пакет необходимых документов у себя в стране, а потом выслать мне, – стала объяснять Васильева. – Я, как московский представитель иностранного агентства, получаю все это и отвожу в Министерство образования. Там некоторое время все это проверяется. Сразу могу сказать, – она подняла палец вверх. – Иногда этот процесс затягивается на годы.

Климова стала переводить. Матвей медленно кивал, делая вид, что обескуражен такой информацией.

– После того как Министерство образования одобрит ваши документы, мне вручают конверт с именем и сведениями о ребенке, – дождавшись, когда Климова закончит, вновь заговорила Васильева. – Я обязана переправить его вам. У меня нет права вскрыть его и даже перевести на английский язык.

Дождавшись, когда Климова переведет, Матвей цокнул языком:

– Как кот, который сидит в мешке!

Это была чистой воды импровизация. Матвей не знал, есть или нет у англоязычных народов такая пословица, и произнес это спонтанно.

Климова долго не могла сообразить, каким образом построить предложение. В конце концов, она махнула рукой и ограничилась фразой:

– Господин Наннет пошутил.

– С момента получения вами этого конверта вам дается тридцать дней на обдумывание решения усыновить данного ребенка или отказаться, – монотонно продолжила Васильева.

– Если мне не понравится ребенок, значит, придется начинать все сначала?! – с возмущением воскликнул Матвей, когда Климова пересказала эту часть монолога.

– Конечно, мы так не работаем, – успокаивающим тоном заговорила Васильева. – И наши действия отчасти из-за этого считаются нелегальными. Я решаю вопрос с органами опеки, чтобы в конверте был именно тот ребенок, который вас полностью устраивает. Но это проблематично. По закону американцы могут усыновить только такого ребенка, имя которого уже находится в национальной базе данных. А это значит, что от него уже несколько раз отказались.

– Не менее пяти! – впервые подал голос Герман.

Климова долго и сбивчиво переводила, наконец, когда она закончила, Матвей перевел взгляд на Васильеву:

– Значит, он больной?

Климова развернулась к Васильевой:

– Значит, в этой стране мой клиент может рассчитывать только на больного ребенка?

– А теперь мы подошли к главному вопросу! – торжественно объявила Васильева. – Моя работа как раз и заключается в том, что я ищу подходящего ребенка или родителей…

Климова бойко перевела.

– Родители должны иметь возможность платить, – не удержался Матвей.

Климова продублировала ответ.

– Конечно, я обращаю внимание на платежеспособность клиента, – спокойно ответила Васильева. – Любая работа должна оплачиваться. А если она связана с риском, то тем более…

– Хорошо, – Матвей сделал вид, будто задумался.

– Не обязательно брать ребенка из детского дома, – осторожно заговорила Васильева. – Есть масса других способов.

Климова перевела.

Матвей вопросительно уставился на Васильеву.

– В наших родильных домах достаточно много женщин отказывается от детей, – Васильева переглянулась с Колганом и вновь уставилась на переводчицу. – В этой стране есть такие места, где люди за деньги согласны на любой подлог. В глубинке ничего не стоит положить жену господина Наннета в больницу, а выписать оттуда уже с ребенком, которого якобы она родила.

– А что вы сделаете с настоящей матерью? – сделал вид, будто испугался, Матвей.

– Ничего, – Васильева махнула рукой. – Ей просто скажут, будто ребенок родился мертвым. Как вариант, можно решить вопрос так, чтобы женщина указала в качестве отца вас…

– Но все это, как вы понимаете, будет стоить денег, – вновь напомнил о себе Герман…

– Пипец! – воскликнула Климова, когда, проводив гостей, Матвей с Мартой вернулись в комнату.

– Чего шумишь? – Матвей устало плюхнулся на диван.

– Они так просто рассказывают про то, как продают детей! – она поежилась. – Неужели это правда?

– Думаю, что правда намного страшнее, – на полном серьезе сказал Матвей.

– Что может быть ужаснее того, что мне сейчас пришлось переводить?

– Ужаснее может быть только твое знание языка, – усмехнулся Матвей. – Будь на нашем месте иностранцы, они бы ничего не поняли. Как у тебя хватило совести назваться переводчицей?