Читаем Зловещая лесопилка полностью

— Джури, — мрачно согласилась Солнышко.

Сестры ввели Клауса в деревянные ворота лесопилки, провели через немощеный двор и привели в общежитие. Близилось время ужина, и, войдя внутрь, дети увидели, что рабочие сидят на койках и тихо разговаривают между собой.

— Я вижу, вы вернулись, — сказал один рабочий. — Меня удивляет, как после того, что вы сделали с Филом, у вас хватило смелости сюда сунуться.

— Ах, перестань, — сказал Фил, и, обернувшись, дети увидели, что он с загипсованной ногой лежит на своей койке. — Клаус это сделал не нарочно, так ведь, Клаус?

— Что я сделал не нарочно? — недоуменно спросил Клаус. Слово «недоуменно» здесь означает «так как он не знал, что был причиной несчастного случая, и поранил Филу ногу».

— Наш брат очень устал, — поспешила сказать Вайолет. — Фил, как вы себя чувствуете?

— О, прекрасно, просто прекрасно, — ответил Фил. — Нога болит, а все остальное нет. Я и впрямь очень везучий. Но хватит обо мне. Вас ждет сообщение. Мастер Флакутоно сказал, что очень важное.

Фил протянул Вайолет конверт с надписью: «Бодлеры», напечатанной на машинке, точно такой же, как машинописное приветствие, которое дети нашли в день прибытия на лесопилку.

Вайолет вслух прочла меморандум брату и сестре и не могла решить, чья реакция огорчила ее больше. Услышав плохую новость, Солнышко от беспокойства прикусила губу. Зубы у нее были очень острые, и на подбородок закапали крошечные капельки крови, что, разумеется, было очень огорчительно. Но Клаус, казалось, и вовсе не слышал меморандума. Он просто смотрел в пустоту, что также не могло не огорчать. Вайолет положила листок в конверт, села на нижнюю койку и задумалась, что же ей делать.

— Плохие новости? — спросил Фил с сочувствием. — Запомните, иногда что-то может показаться плохой новостью, но на поверку оказывается, что это замаскированная благодать.

Вайолет попробовала улыбнуться Филу, но ее улыбочные мускулы словно застыли. Она знала — или ей казалось, будто она знает, что, впрочем, не важно, поскольку она все равно ошибалась, — что замаскированным может быть только Граф Олаф.

— Нам надо встретиться с Сэром, — наконец сказала она. — Мы должны объяснить ему, что случилось.

— Но с Сэром нельзя встретиться, если он сам не назначит встречу, — сказал Фил.

— Это экстренный случай, — сказала Вайолет. — Пойдем, Солнышко, пойдем…

Она посмотрела на брата, и тот в ответ посмотрел на нее широко-широко открытыми глазами. Вайолет вспомнила аварию, которая произошла по его вине, вспомнила всех прежних опекунов Бодлеров, которые были убиты. Она не могла представить себе, что Клаус способен на нечто подобное тем гнусным убийствам, которые совершил Граф Олаф, но уверенности у нее опять-таки не было. Ведь он загипнотизирован.

— Дайнел, — сказала Солнышко.

— Клаус просто не может пойти, — решила Вайолет. — Фил, вы не присмотрите за нашим братом, пока мы сходим повидаться с Сэром?

— Конечно, — сказал Фил.

— Как следует присмотрите, — уточнила она и подвела Клауса к нижней койке Бодлеров. — Он… он последнее время не в себе, вы ведь и сами заметили. Пожалуйста, постарайтесь, чтобы с ним не случилось никакой беды.

— Обязательно постараюсь, — пообещал Фил.

— А сейчас, Клаус, — сказала Вайолет, — пожалуйста, поспи, и, надеюсь, утром тебе станет лучше. — Вуб, — сказала Солнышко, что означало нечто вроде: «Я тоже надеюсь».

Клаус лег на койку, и сестры посмотрели на его босые ноги, которые стали очень грязными после целого дня хождения без ботинок.

— Спокойной ночи, Вайолет, — сказал Клаус. — Спокойной ночи, Сьюзен.

— Ее зовут Солнышко, — сказала Вайолет.