Читаем Злое наследие полностью

Озверели, выкатились из ворот единым клубком, который за частоколом разбился на маленькие группки, рассыпался почти по всему мысу. Роннару с Аригисом, конечно, пришлось идти в авангарде, да ещё и разделиться, чтоб захватить своим умением возможно большее пространство. Тут тоже была своя специфика – поборник то и дело вяз в полуразрушенных шалашиках, в разбросанных вещах, в грудах заготовленных, но ещё не использованных стройматериалов. И убеждался, что тактика – тоже вполне себе искусство, она должна быть гибкой, и идеи должны рождаться там же, где заученные приёмы: в мышцах, чтоб не потерять драгоценное удобное мгновение, чтоб не тратить лишний миг на обдумывание.

Должно быть, именно магия, сделавшая Роннара поборником, и подтолкнула его начать этот путь: здесь он успел обучиться многому такому, о чём раньше не задумывался. До того, как под благовидным предлогом ринулся в Иоману на поиски приключений, сын короля встречал бестий всего пару раз и был в составе крупного отряда. Там ему удавалось за раз схлестнуться лишь с парой, самое большее пятью противниками, и не со всеми одновременно, и только на короткий момент. По сути, его работой было отвлечь бестию на себя и дать спутникам порешить врага со спины.

Тут всё было иначе. На собственных спутников надежды не было, из них только Килан и Эскевальд умели действовать привычным Роннару образом, но они были нужны в других местах. А от здешних крестьян в бою вообще лучше было держаться подальше, в чём он убедился на собственном опыте (и рука до сих пор болела). Тут приходилось всю схватку брать на себя, и, в принципе, любой поборник изначально был заточен на подобное. Но ведь было трудно, иной раз даже очень трудно, и другого никто не обещал.

И поборник рубился, поддерживая себя надеждой, что его хватит на всех. В тот раз действительно хватило, и даже не все шалашики успели пожечь, часть скарба спасли женщины, выдёргивавшие вещи буквально из-под ног сражающихся. Откуда взялось это запредельное женское мужество, было понятно – это ведь им предстояло думать, из чего шить мужику новую рубашку и во что одевать детей. Сын короля оценил эту самоотверженность позже, в бою же был вынужден вдобавок ко всему следить, чтоб не запнуться об одну из хозяюшек. И по ходу дела вынужденно обдумывал новую тактику боя.

Собственно, всё представление о схватках с бестиями приходилось строить по-новому. Впервые после долгого перерыва Роннару снова начали сниться обучающие сны. Кроме того, необходимо было вспоминать лекарские навыки, лечить себя и весь посёлок, потому что кроме него тут не оказалось других целителей. Единственная бабка-повитуха, уцелевшая в кровавой кутерьме, совершенно свихнулась: время от времени, не разбирая пола и возраста, начинала кидаться к каждому встречному и предсказывать им сроки надвигающихся родов, а также пол вынашиваемого ребёнка. Беременных в посёлке не было ни одной, но затуманенный разум это не смущало.

Едва только выяснилось, что сын короля ещё и лечить умеет (не наложением рук, увы, но тоже быстро и хорошо), у крестьян, их жён и престарелых родственников сразу обнаружилось столько болезней, что можно было лишь изумляться, как они до сих пор живы-то. Осознав масштаб проблемы, переговоры с болящими от имени Роннара взял на себя энергичный Габеш. Под прицелом его взгляда и под обстрелом отрывистых требовательных фраз страждущие сразу поздоровели наполовину, а то, что осталось, предстояло без спешки лечить аж до конца года. А может, и дольше.

Их компанию ещё иногда подкалывали разбойничьим прошлым, но всё реже. Крестьяне сошлись с крестьянами общностью взглядов на жизнь и мир в целом, а что там у кого было в прежней жизни – неважно. Из этой сработавшейся группы получился хороший отряд. Глядя на них, остальные учились правильно смотреть на схватку с бестиями, на взаимную поддержку, на необходимость копать землю и рубить деревья с оглядкой – вдруг уже через мгновение придётся отражать вражеское нападение, и к этому надо быть готовым.

Как ни странно, земледельцам Иоманы подобная перемена далась сравнительно легко.

А может, и не странно. Даже закономерно.

У Роннара хорошо получалось справляться с мужчинами посёлка – его друзья-солдаты и Габеш, бывший атаман, с восторгом ринулись помогать ему с этим. Отработав день на полях или огороде, вечером мужики покорно собирались на свободном пятачке незастроенного и не засаженного овощами пространства и упражнялись с хозяйственным инвентарём. Было очевидно, что натаскивать крестьян обращаться с мечом или копьём долго и бессмысленно, куда разумнее обучить их паре боевых приёмов с топором или там рогатиной. В общем, с тем, что они привыкли видеть в обыденной жизни и с чем уже давно освоились ладони.