Читаем Злодейский путь!.. полностью

Они еще только-только въехали в лес, а Шена уже начали одолевать сожаления по поводу того, что он был слишком резок с Алом. Парень шел впереди повозки, низко опустив голову и ссутулившись, и взгляд Шена то и дело за него цеплялся. Шен разозлился так сильно не потому, что поступок Ала такой уж ужасный (он прекрасно осознавал, что учеником двигало искреннее беспокойство за его персону), просто на фоне того, как сильно его гордость уязвляла вся эта ситуация с веревками мертвеца и тем, как Муаны бесчестно посмели их на него нацепить, спустить подобную ситуацию дважды на тормозах было выше его сил. Он почувствовал себя глубоко уязвленным и как профессионал, и как личность, раз даже ученик ни во что его не ставит, позволяя себе столь дерзкие поступки! Ррр, как подумал, так снова злость взяла! Захотелось приехать в орден и тут же воплотить свои угрозы в жизнь.

[Вы не забыли, что Ал – главный герой новеллы?] – саркастично уточнила Система, отжившая и поприветствовавшая его некоторое время назад.

Шена словно молния пронзила. Он на самом деле забыл!

«А-а-а! – мысленно завопил он. – Как раздражает!»

[Не такой уж плохой поступок он совершил. Это просто у вас пунктик.]

«Я знаю»

[Тогда не стоит так сильно злиться по пустякам.]

Шен промолчал.

[Могу заметить, стоило бы несколько усмирить свою гордость и принять от него целительный кулон. Учитывая ваше везение, вам он на самом деле необходим.]

Шен недовольно дернул щекой. Еще раз обдумав все более спокойно, он с досадой заметил:

«Теперь-то я уж точно не смогу принять его кулон назад. Боюсь, как бы он снова не начал меня недолюбливать. Ведь я так жестоко отреагировал на его добрые побуждения»

[Как педагог вы так себе], - резюмировала Система.

«Да ты уж договаривай, что я и как личность не слишком приятен»

Разговор с Системой прервала неожиданная остановка повозки. Шен поглядел вперед и заметил, что дорога скрывается под водной гладью. Разлив не заканчивался до самого горизонта.

- Похоже, болото разлилось, мастер Муан, - ехидно заметил Шен. – Надеюсь, теперь ты не будешь противиться более адекватным способам передвижения?

- Это ты противишься адекватным способам передвижения, - ответствовал Муан, задумчиво глядя на разлив.

- Ну же, старейшина, вам не пора смириться?

Муан повел клячу к воде, но возле самой кромки та остановилась и ни в какую не желала ступать в воду. Тогда старейшина пика Славы спешился и первым ступил в воду, натягивая поводья и заставляя лошадь идти следом. В какой-то момент стало казаться, что Муан тащит и лошадь, и повозку.

- Тебя ничего не смущает в этой ситуации? – любознательно спросил Шен.

Он стоял посреди повозки и с видом увлеченного исследователя дикой фауны в ее естественной среде обитания наблюдал за Муаном и лошадью.

- Тут не глубоко, - решительно заявил Муан.

- Отпусти лошадку домой, пока еще можно. А то издохнет прямо в этом болоте. Все равно повозку ты тащишь, так может, сам уже и впряжешься?

Как раз в это мгновение натянутые поводья лопнули и выскользнули из руки Муана, а кляча всхрапнула и дернулась, становясь на дыбы. Повозка накренилась и зашаталась, и Шену пришлось балансировать, размахивая руками. Однако резвости старой клячи было недостаточно, чтобы начать волноваться.

Лошадь постепенно успокоилась, развернулась и вывезла повозку на сушу.

- Я ее распрягу, - вздохнув, решил Шен.

- Нет!

- Почему ты так остро реагируешь?

- Ты не представляешь, как долго мне пришлось упрашивать местных жителей, чтобы они продали мне ее! Я буду чувствовать себя полным дураком, если после всех моих стараний мы просто вернем ее.

Шен с удивлением приподнял правую бровь.

- А разве ты не всегда так себя чувствуешь?

Муан проигнорировал подколку, пытаясь ухватить порванные поводья.

- Ладно, хватит.

Игнорируя мнение прославленного мечника, Шен в два счета перерезал веревки, удерживающие оглобли, после чего взмыл в воздух на мече.

- Догоняйте, - заявил он остальным.

Муан очень возмущенно смотрел ему вслед. Аннис и Ал выхватили свои мечи и взмыли в воздух. Девушка вздохнула с облегчением, а Ал только сильнее забеспокоился – ведь, если они полетят на мечах, времени, когда он может объясниться с учителем, станет катастрофично мало. А он уже обдумал произошедшее и решил, что готов на коленях его умолять, только бы он сменил гнев на милость.