Муан все еще держал его в кольце своих рук, пусть и несколько ослабил хватку. Шен осмотрелся и понял, что свидетелем всего произошедшего стал не только старейшина пика Духовного щита, но и несколько его учеников и Ри Ан. Только вот Ала нигде не было видно.

Глава 121. Тепла или боли?

Ни одна слезинка не сорвалась с его ресниц, Ал не чувствовал боли, но — дикую растерянность, непонимание, полное смятение. Он не слышал голос, что-то нашептывающий ему, в его голове было пусто.

А затем на него обрушилось одно сокрушающее по своей мощи осознание: Шен не принадлежит ему.

Что бы он ни делал, как бы ни пытался, для Шена это не будет иметь никакого значения. Потому что его глаза смотрят не на Ала. И даже… и даже если их выколоть, то…

Сухая ветка треснула за его спиной. Ал не обернулся, зная, что лишь один человек способен найти его в этом месте посреди непроходимой чащи у подножья пика Таящегося ветра.

— Зачем ты явилась?

Аннис подошла и встала, прислонившись спиной к его спине.

— Ты пронесся мимо за долю секунды, но я все равно успела заметить, как ты расстроен. Что случилось?

Ал фыркнул. «Что случилось!» Можно подумать, ему так легко открыть рот и рассказать ей, что случилось!

— Ты расстроился из-за учителя? — предположила девушка.

Она всегда била точно в цель, словно видела его насквозь! Ал слегка повел плечами, но ничего не ответил.

Они долго стояли так посреди заснеженного леса, больше ничего не говоря.

Наконец, Ала посетила интересная мысль, и он решился задать вопрос:

— Слушай, раньше мне казалось, что ты влюблена в учителя или что-то типа того. Почему же в последнее время ты так спокойна? Как тебе это удается?

Аннис тихонько рассмеялась, и это заставило Ала напряженно сжать кулаки. Но затем она заговорила, и он понял, что она смеется не над ним:

— Можно сказать, что я сдалась.

— Сдалась? — переспросил Ал. — Значит, ты его никогда и не любила!

— Нет, ты не прав, — спокойно возразила Аннис, вовсе не задетая его словами. — Я по-своему его любила и сейчас люблю. Просто… Как бы объяснить… Я не думаю, что подхожу ему. Потому что, если подумать… Мне не нужен Шен — как человек. Мне нравится Шен — как образ. Мне нравилось представлять, какой бы мы были красивой парой и как все вокруг завидовали, но мне страшно представить, какая у нас могла бы быть семейная жизнь. Я бы хотела взять от него очень много, но что я хочу ему дать? Что я могу ему дать? Думаю, это никогда и не было той любовью, что возникает между мужчиной и женщиной. Это было восхищение, он восхищает меня, в моих глазах он прекрасен, но я больше хочу быть как он, чем быть с ним.

— Ты никогда его не любила! — сделал вывод Ал.

— А разве ты — другой?! — разозлилась Аннис.

Она обернулась и толкнула его в плечо.

— Разве ты не одержим учителем? Разве ты думаешь не о том, как хочешь заполучить все его внимание? Как жаждешь заполнить его глаза одним собой?! Если моя любовь — восхищение, то твоя — одержимость!

— Это нормально, когда ты любишь!!

— Разве?! Разве это нормально? Как часто ты думаешь о том, что сделать для учителя, чтобы ему жилось лучше? Как часто ты думаешь о том, как заставить его улыбаться? Или все твои мысли исключительно о том, как заполучить его? Заставить думать только о тебе, видеть только тебя! Это не любовь — это желание обладать! Так желают новые игрушки — а потом ломают их и выкидывают!

— Да что ты знаешь, маленькая тепличная девочка! Начиталась своих умных трактатов о любви и философии и думаешь, что у тебя есть какой-то опыт?! — взорвался Ал. — Чего ты хочешь?! Чтобы я убрался с дороги и освободил тебе место?

Аннис чуть не взорвалась от гнева, услышав эти слова.

— Я просто хочу, чтобы ты очнулся наконец! Твоя одержимость причиняет боль не только тебе! Но и всем вокруг тебя!! — громко закричала она.

Ее крик запутался в кронах деревьев и вспугнул мелких пташек. Эхо разнесло его по округе, а затем над лесом застыла звенящая тишина.

— Вокруг меня? — спустя время спокойным тоном переспросил Ал. — Нету никого «вокруг меня». Единственный человек, который решился приблизиться ко мне, — это учитель. Он единственный, кто проявил ко мне доброту. И моя жизнь принадлежит только ему.

— Лучше бы твоя жизнь принадлежала тебе, — сжав кулаки, процедила Аннис.

— Моя жизнь не имеет смысла, если в ней нет учителя.

— Ты такой же человек, как и он. Я хотя бы осознаю, что мне необходимо сначала стать личностью, прежде чем взваливать свои чувства и ожидания на другого человека! Ты же — глупый ребенок, ничего более!

Последняя фраза так взбесила Ала, что его лицо перекосило, на лбу вздулись вены и он почти было поднял руку, чтобы замахнуться. Но все же сдержался, глубоко вдохнул и выдохнул.

— Да пошла ты! Кому какое дело до твоей «личности»!

И, не желая больше слушать, и уж тем более проигрывать в словесной баталии, Ал развернулся и быстро пошел прочь.

Аннис осталась на поляне, долго глядя ему вслед, даже тогда, когда его силуэт давно скрылся среди деревьев. А затем она подняла глаза к небу и что есть мочи завопила.