— Когда я искал меч, я слышал, как И Мори говорила, что «господин Исан завершил печать», — припомнил Ал. — Это как-то связано?

— Возможно… Демна-как-его-там, похоже, вселился в тело Сагона Роя, но тот не выдержал его силы и обратился дряхлым стариком.

— Так тот старик… — догадался Муан.

— Да, тот, кого мы видели во главе клана в зале празднества, и в самом деле Сагон Рой. Я тоже с трудом узнал его. Так вот, он подготовил печать и ритуал, в котором требовалось жертвоприношение двенадцати девушек. В результате ритуала он переселился в тело брата Есу, а девушки, среди которых была и Лиян, обратились пеплом.

Муан некоторое время помолчал, а затем уточнил:

— Девушек должно было быть двенадцать, но той двенадцатой притворялся ты. Как же Демна-как-там завершил ритуал?

Шен задумчиво потер подбородок.

— Не знаю. Я решил, что он нашел замену.

— И что было потом?

— Я притворился, что Есу все еще в моем теле, и заставил его прилететь в павильон призраков, чтобы наконец выполнить свое обещание той девочке. Ну а дальше в игру вступили вы. Кстати, отлично сработано.

Муана не пронял этот топорный комплимент, а Ал радостно улыбнулся.

— Тебе не кажется, что опасно сейчас возвращаться в Павильон утешений? Вдруг этому демону взбредет в голову отправить за нами погоню? Тогда перво-наперво он будет искать именно там, разве нет? Учитывая, что ты притворялся одной из местных девушек.

Шен вынужден был признать правоту друга. Он молчал, размышляя, как же тогда ему раздобыть нормальную одежду и сапоги.

— Ал может пробраться в Павильон утешений с помощью своего навыка скрытности, — нашел решение Муан. — Так ведь?

Они перевели взгляды на парня.

— Да, я могу! — тут же подтвердил тот.

— Хорошо, — вздохнул Шен. — Тогда пойдем в Хэфань вместе, затем мы затеряемся на какой-нибудь узкой улочке, полной народа, и подождем тебя там.

Благодаря мечам, которые Муан и Ал прихватили из горной усадьбы, заклинатели быстро добрались до дороги, ведущей в Хэфань.

Муан искоса посматривал на Шена, идущего рядом. Теперь, когда он вновь был собой, рассматривать этот новый образ было по-особому интересно. Правда, мечник все еще злился на него за полную беспечность, поэтому никак новый облик не комментировал.

Шен чувствовал гнетущую волну неодобрения, идущую от Муана. Честно говоря, все происходящее и так было немного болезненным, так что настроение Муана только сильнее угнетало и заставляло ощущать раздражение. Было странно одновременно и чувствовать вину, и чувствовать свою правоту.

— Что-то горит? — удивленно произнес Ал, ловя ладошкой хлопья пепла.

Ушедший в свои мысли Шен поднял голову и с удивлением увидел опадающий на землю, словно снег, пепел. Вокруг стояла полная тишина.

Эта тишина казалась гнетуще мертвой.

Они вновь прошли через распахнутые ворота Хэфаня, глядя на высушенные головы в клетях, присыпанные пеплом. Навстречу заклинателям не попалось ни одного человека.

Не было криков торговцев. Не было звуков гонга и ароматов еды.

По пустынной улице лишь разносился пепел, и ветер теребил беспорядочно валяющуюся одежду.

[Поздравляю! — разразилась Система. — Завершена второстепенная арка «Пепел внутри костей»! +100 баллов главному герою Шену!]

<p>Глава 141. Статмин</p>

Иногда детей отдают богам. Таких детей называют «избранными». Однако на деле они не более чем бесправная жертва.

Тот, кого позже назвали Шеном, стал «избранным», когда ему было пять лет.

Считается, что дети до последнего не понимают, что именно должно произойти, поэтому не испытывают боли и страха. Обычно жертвоприношения происходят не чаще нескольких раз за десятилетия, во время исключительной засухи или неурожая. Иногда деревня десятки лет живет в гармонии с природой, благодаря богов за милость и щедрые дары.

Но в этот раз все оказалось по-другому. И в прошлом году уже была принесена жертва, но, несмотря на это, деревне с трудом удалось протянуть до весны. Теперь настало очень засушливое лето, и все должно было повториться.

Когда вся деревня собралась, провожая его взглядами, Шен уже догадался, что не вернется. В прошлом году то же самое было с Е Цзи — его веселой подружкой. Однажды она пропала, так же ушла, увлекаемая отцом и шаманом, и больше он ее не видел. Никто не отвечал ему, куда она подевалась, никто не снаряжался на поиски, не бил тревогу, не выглядел удивленным.

Шен был смышленым ребенком. Перебрав все возможные варианты (потерялась? уехала? похищена?), он понял, что она умерла.

Ни могилы, ни алтаря — словно и не было девочки по имени Е Цзи.

И вот теперь все провожают такими взглядами его. Очень странными взглядами, в которых сожаление смешивается с надеждой и обреченной решимостью.

Он переводит взгляд на отца, который держит его за руку и с той же неотвратимостью, с которой осень сменяет лето, идет вперед.

Шен ничего не говорит, не упрашивает, хоть и догадался, что должно произойти: он назад не вернется. Почему? Отчего? Он не знает причины, но чувствует, что это был его последний день.