Хоть он на самом деле не имел в виду ничего такого, этот вопрос прозвучал как насмешка. Наверное, Шен сам это осознал, увидев реакцию Муана.

Тот разъяренно ощетинился и прокричал:

– Меньше эгоизма я ожидал! Хотя бы чуть-чуть меньше!!

С этими словами он развернулся и быстро пошел прочь, а через несколько шагов взлетел на мече. Шен проследил за его удаляющейся фигурой и перевел взгляд на картину заходящего за горизонт солнца.

Ал искренне не понимал, почему мастеру Муану так сложно ладить с учителем и почему он так требователен к нему. Разве недостаточно того, что Шен снисходит до него и разговаривает? Более того, Ал не припомнил случая, чтобы учитель выходил из себя и кричал на него, а Муан орет и расстраивает учителя с учащающейся периодичностью. Если он в самом деле желает проявить заботу, разве не должен вести себя с точностью до наоборот? Нет, у мастера Муана все-таки мерзкий характер, и он тот еще грубиян и садист. Он что, специально ищет способы, как расстроить учителя и самоутвердиться за его счет? Раньше он постоянно поддевал его и пытался унизить, теперь же чаще применяет физическую силу или в чем-то обвиняет, переходя на крик.

Вот она – еще одна причина Ала стать сильнее: он не позволит никому повышать голос на учителя и расстраивать его. Пусть учитель не обращает внимания на все это, считая мелочами, Ал прекрасно знает, как задевают подобные вещи.

Красное закатное небо постепенно обратилось бурым, а затем темно-синим. Шен поднялся с лавки и быстро скрылся в черном замке. Только тогда задумавшийся Ал с досадой осознал, что так и не сможет поговорить с ним сегодня.

<p>Глава 97. Эта кандидатура подозрительно хороша</p>

Он вновь вывел его из себя! Как бы Муан ни уговаривал себя, что будет говорить с ним спокойно и сдержанно, не будет давить, в итоге вновь перешел на крик спустя несколько минут! Невероятный талант, впору восхититься!

Муан привык ощущать себя одним из сильнейших. То, что он не может совладать с Глубинной тьмой, уязвляло его, но это он был способен принять. Это не умаляло его сил как воина, поэтому никогда не вызывало особого гнева. Но с тех пор как он серьезно решил беспокоиться и заботиться об этом существе (этом несносном человеке), раз за разом чувствовал свое полное бессилие. Это ощущение выбивало из колеи и бесило. Как противостоять такому нефизическому бессилию, прямолинейный мечник не представлял.

А Шен ни капли не помогал ему справиться со своими эмоциями. Вместо этого, казалось, раз за разом провоцировал. Когда Муан пытался подойти чуть-чуть ближе, помочь чуть-чуть больше, то натыкался на холодное пренебрежение и фразы типа «или предлагай по существу, или проваливай».

«Ты хоть представляешь, демонов ты человек, как я на самом деле беспокоюсь за тебя? Как вздрагиваю при каждой мысли о том, что с тобой может что-то случиться, пока я не нахожусь рядом? И даже если я рядом, я ничем не в состоянии помочь!!»

Это изводило. В его голове ежедневно вертелись сотни предположений, что еще может пойти не так и каким образом Шен может погибнуть. Он мог бы написать доклад на тему «Тысяча способов смерти старейшины пика Черного лотоса». Ни один его враг не удостаивался столь детальных планов умерщвления. Наверное, если бы благодаря «связи» он не чувствовал на расстоянии физическое состояние Шена, то мог бы и свихнуться, бросив все дела и хвостиком ходя за старейшиной Проклятого пика, проверяя, не вляпался ли он в очередные неприятности прямо сейчас. Связь успокаивала и давала уверенность, что с ним все хорошо, и Муан мог позволить себе заниматься повседневными делами, которые успели накопиться за время его отсутствия. И все же глубоко в сознании, куда он загонял их, непрестанно крутились панические мысли о смерти. Человеческая жизнь такая хрупкая, и этот человек казался самым хрупким из всех.

Диссонанс между паническим беспокойством о Шене и тем, как он постоянно срывался на крик, стоило ему попытаться поговорить с ним, порядком нервировал. Благо у Муана хватало рассудительности, чтобы понять: прежде чем обвинять во всех бедствиях старейшину пика Черного лотоса, ему необходимо разобраться и справиться с собой. Он не должен позволять паническому страху брать верх. Потому что в противном случае страх не оставит его, пока Шен будет жить. Муан не мог позволить, чтобы вся его жизнь была пронизана страхом.

Но пока что он не находил ни нужных мыслей, ни нужных действий, чтобы справиться с этим.

Как обычно, день Муана начался с утренней тренировки и проверки успехов своих лучших учеников. То ли ученики вконец обленились, то ли настроение прославленного мечника было скверным, но результатами он оказался совершенно не удовлетворен и, раздав указания на неделю вперед, направился к себе. Однако его окликнул один из подопечных, обратившись со всем почтением.

– Что? – резко рыкнул Муан.

Ученик вздрогнул, но не отступил от своего намерения, сообщив:

– Старейшина Шен прибыл на пик Славы.

– Вот как? – сухо произнес Муан, стараясь сдержать уголки рта, против воли поползшие вверх. – Где он?