Читаем Злодейка и палач полностью

Ясмин вздохнула. Она и не думала, что будет просто.

— Я имела в виду неочевидные утверждения, — бесстрастно заметила она. — Это должно быть что-то, чего я не знаю. Про слугу я знаю, поэтому правда делается автоматически известной.

Слуга посмотрел на неё без всякого выражения.

— Я не хочу говорить тебе правду.

— Мы просто болтаем, — напомнила Ясмин. — Не нужно говорить очень-очень правду. Что-то несерьезное. Мелочь, вроде любви к конфетам.

— Я люблю конфеты, — с охотой отреагировал Слуга. — Я не люблю конфеты, я равнодушен к конфетам.

Лицо у него по-прежнему пустое. Она бы не стала играть с ним в покер. Будь у неё выбор, она бы на одной улице с ним стоять не стала.

Но выбора-то не было. Что поделать…

— Ты не любишь конфеты, — предположила Ясмин.

Слуга промолчал. После, заметив ее вопросительный взгляд, сказал с усмешкой:

— Ты должна угадать правду, но я не обязан говорить, угадала ли ты.

Это было очень близко к тонкой издевке.

«Какой восхитительный мерзавец, — ахнуло ее профессиональное альтер эго, — давненько о нас такие не ломались».

— Хорошо, — покладисто согласилась Ясмин, хотя принять, что он не желает идти ей навстречу было нелегко. — Тогда ты можешь дать три утверждения о чем-либо, и я попробую угадать. Но ты должен сказать, угадала ли я — у загадки должна быть разгадка. Понимаешь?

Ответить Слуга не успел.

— Давай я дам три утверждения, — ядовито заметил номер Два.

Он стоял, прислонившись к древесному выступу, который вытекал из-под его тени чёрной вязаной рябью.

Она не успела заметить, когда он пришёл. И согласиться тоже не успела.

Номер Два шагнул вперёд и наклонился, упершись руками в столешницу. Глаза в глаза, агрессивная поза, волосы кольцами падают на плечо.

— Ты всех достала, ты продолжила операцию, имея на руках раненого члена группы и наполовину пустой резерв, ты — дура.

Краем глаза Ясмин отметила тень, легшую позади и чуть правее от неё. Номер Шесть. Мышцы у неё напряглись от ужаса. Она была в ловушке собственного сочинения. Ее в самом прямом смысле окружили.

Слуга смотрел ей прямо в лицо, считывая язык жестов. Запертым на дне души, даже не профессиональным, а чисто женским чутьем, она вдруг поняла, что миг слабости будет стоить ей жизни.

Ясмин принудила себя успокоиться.

— Последнее утверждение очень общее, перефразируй, — холодно сказала она.

Глаза у номера Два светились в полутемном коконе, как у кошки. На лице отразилось легкое замешательство, словно она обманула его ожидания или отреагировала иначе, чем он привык.

Его взгляд против воли метнулся к ее запястью.

— Ты не имеешь права занимать это место, — без особой уверенности закончил он.

Она кивнула, оставаясь в статичной позе. Напряжение гудело в каждой вене, текло, как электричество по проводам. Вот тот узел на тонкой нити ее пути, слепленный из претензий, ненависти и бессмыслен хождением по Чернотайе.

Три взгляда вонзились в неё, как охотничьи стрелы. Одно неправильное движение, и один из них тренированным псом схватит ее за горло. Ясмин не знала, какое движение будет верным, поэтому не сделала ни одного.

— Какой ты видишь феста группы?

— Каким, — с ненавистью пояснил номер Два. — Это с самого начала должен был быть мужчина.

Слуга сидел так же неподвижно, а номер Шесть застыл за спиной, словно страхуя подельников.

— То есть, я тебе не нравлюсь, потому что я женщина? — уточнила Ясмин.

— Если бы ты была мужчиной, ты бы мне тоже не нравилась. Фест просчитывает риски, фест заботится о группе, фест знает, куда идёт.

— Что происходит с фестом, который не просчитывает риски, не заботится о группе и не знает куда идет?

Боковым зрением она зацепила тень Слуги, который вдруг резко придвинулся и наклонился вперёд, словно она сказала что-то очень его заинтересовавшее. Ясмин чувствовала его взгляд, как маленький ожог на щеке.

Она не может развязать этот узел. Она разрубит его.

Номер Два явно растерялся. Она почти физически чувствовала его недоумение.

— Примул забирает его полномочия, метку и возможность занимать сходную позицию в военно-исследовательском ведомстве и смежных областях на три года.

Номер Два явно цитировал устав, подсказала ей мимолетная вспышка памяти.

— Ты считаешь это наказание достаточным? — уточнила Ясмин.

Номер Два, разом обмякнув, сел рядом. Больше он не смотрел на неё, смотрел сквозь. Дело не в ней. Она понимает.

Пусть теперь это понимает и он.

— Можно подумать, тебя действительно выставят из ведомства, — с добродушной усмешкой сказал номер Шесть.

Она встал так близко, что его дыхание шевельнуло волосы на затылке. Вот это ей уже действительно не понравилось.

Этот медведь нарушил ее чёртову зону комфорта, и Ясмин очень захотела ему об этом сказать. Но осторожность была превыше комфорта.

— В ведомстве закроют глаза на мой просчёт? — спросила она.

— В ведовстве поощряют выгоду.

Это была странная информация. Насколько она помнила из разговора с Ясмин, та относилась к павшему Тотему, ей не прощались ошибки.

Ясмин подождала, но продолжения не последовало.

— Ты должен дать три утверждения, — тихо напомнила она, — Ты дал только одно.