Читаем Зина Портнова полностью

- Она же здесь зачахнет, - повторяет запомнившиеся слова матери Галька. - Ольге необходим деревенский воздух. Она же малокровная.

Все же Зина настояла на своем: большую куклу отложили в сторону.

А вечером Зинины одноклассницы собрались снова. Веселой гурьбой втиснулись в переполненный трамвай и поехали на набережную к Зимнему. Здесь было многолюдно. Казалось, что все школьники и студенты высыпали сюда в этот теплый и светлый июньский вечер - толпились возле массивных гранитных парапетов, любовались широкой полноводной Невой. Слышались песни, звуки гитары.

Как-то получилось, что Зина и Сережа Есин, ее одноклассник, отделились от ребят: оживленно разговаривая, ушли вперед и затерялись в людской массе.

Сережу Есина Зина считала интересным человеком. Ей нравилось его сходство с поэтом Есениным созвучием имен и внешностью, но главное - Сережка любил поэзию и, по тайным сведениям девчонок, сам сочинял стихи. Он мог совершенно неожиданно прервать разговор, остановиться и, запрокинув голову, начать декламировать. Так поступил он и теперь. Внезапно взметнув руку, с увлечением произнес:

Гуляет ветер, порхает снег.

Идут двенадцать человек.

Винтовок черные ремни,

Кругом - огни, огни... огни.

- Знаешь откуда?

- Ну еще бы... - ответила Зина. - Блок! А почему тебе сейчас вспомнились эти строки?

- А ты знаешь... Мне кажется, "Двенадцать" шли тогда, в ноябрьский вечер, по этой же самой набережной.

- Ты так думаешь?

- Уверен.

- Сереженька, а ты теперь не можешь прочесть что-нибудь свое? Пожалуйста.

- Хорошо, прочту. Только ты никому не говори и не смейся. Ладно? - И, пристально посмотрев на Зину, он решился прочесть:

У тебя глаза что зори.

И сама ты - цвет.

Расскажи, в каком же поле

Родилась на свет...

А когда закончил чтение, смущенно прошептал:

- Это я посвящаю тебе...

И тут случилось то, чего Зина и сама от себя не ожидала. В порыве нежной благодарности она обхватила Сережину голову и поцеловала его в губы. Первый раз в жизни поцеловала мальчишку, сама поцеловала. И, покраснев как кумач, потупившись, спросила:

- Ты не сердишься?

- Не сержусь, - ответил Сережа и умолк, однако глаза его сияли.

Прервать это неловкое молчание Сережка решил своеобразно: он кинулся к цветочной клумбе и спросил:

- Хочешь, я тебе сорву?

- Что ты... - испугалась Зина. - Разве можно...

- А какой твой самый любимый цветок?

- Ромашка, - отозвалась Зина.

- Но ромашек здесь нет, это же не садовый цветок, а полевой...

- Поэтому и любимый, что полевой.

- А почему?

- Почему да почему... Ну... у ромашки такие белоснежные лепестки, а посредине - солнышко. Ромашка даже ночью светится, не веришь?

- Ты фантазерка... А хочешь, я тебя тоже буду звать Ромашкой?

- Сегодня?

- Нет, всегда. - И, осмелившись, Сережка осторожно взял ее за руку.

Зина своей руки не отняла.

... Особенно ярко в память врезался какой-то тревожный, суматошный отъезд.

Обычная сутолока на Витебском вокзале, где семью Портновых уже поджидала родная сестра Анны Исаковны - Ирина со своими сыновьями Ленькой и Нестеркой.

Перед отъездом договорились, что Зина с Галькой и тетя Ира с мальчиками не сразу поедут к бабушке на Витебщину, а вначале в город Волковыск, где муж тети Иры работал начальником вокзала. Побыв с неделю в Волковыске, Зина с Галей должны будут уже одни отправиться к бабушке в деревню.

- Воли ты девчонкам не давай, - напутствовала Анна Исаковна свою сестру, а Зине наказывала: - За Галькой поглядывай...

- Слушайся Зину, - в свою очередь напоминал Гале отец.

Подошло время отправления поезда. На перроне возле окна вагона остались только Мартын Нестерович с женой. Не выдержав, Зина сорвалась с места и выскочила на перрон.

- Мамочка!.. Приезжай скорее... - попросила она, крепко обнимая мать.

- Меня вот так не просит, - шутил отец, тихонько посмеиваясь в свои черные усы.

- Иди, Зиночка, иди, а то поезд тронется! - волновалась мать.

Зина все медлила. Со слезами на глазах она переводила взор с отца на мать.

Тронулся поезд. Зина, в последний раз крепко обняв и поцеловав отца и мать, на глазах у которой тоже навернулись слезы, уже на ходу вскочила на подножку вагона и, обернувшись, замахала рукой...

В Волковыск приехали в полдень двадцать первого июня. Вечером гуляли по улицам города, долго не ложились спать. А утром на рассвете все проснулись от воя самолетов, грохота взрывавшихся бомб. Началась война!..

Когда Зина выбежала из дому на улицу, там творилось что-то невообразимое. Все стремились поскорее уехать из объятого пламенем, в клубах черного дыма города. Только в сумерках, когда подали состав, мужу тети Иры удалось с трудом втиснуть в вагон своих гостей. Поезд уже был битком набит, а народ все пробивался, лезли не только в двери, но и в окна.

В Минск поезд пришел утром и попал под налет вражеских самолетов. Кругом рвались бомбы, горели строения, оглушительно стреляли зенитки... Крики, плач, вой... Вагон, в котором ехала со своими Зина, не пострадал, но несколько других из их состава сгорели... После отбоя воздушной тревоги уцелевшие вагоны прицепили к другому составу, и поезд, часто останавливаясь, пошел дальше на восток.