Читаем Зима в горах полностью

Компания по прокату автомобилей запросила Роджера, может ли он представить свидетелей, которые подтвердили бы, что произошло, когда он ехал на их машине. Речь шла не о передаче дела в суд, поскольку никто не собирался его преследовать, а о том, чтобы дать необходимые сведения страховой компании, которая наверняка постарается увильнуть от уплаты, если можно будет доказать, что Роджер неосторожно ехал. Очень жаль, конечно, что никто не видел, как все произошло, но если две женщины, находившиеся в магазине, подтвердят, что они видели, как колесо влетело в дверь, находившуюся ярдах в шестидесяти или семидесяти от того места, где остановилась машина, этого будет вполне достаточно: всякому станет ясно, что колесо отлетело само собой. То обстоятельство, что колесо удалось поставить на место, а машину пригнать назад в гараж, доказывало, что ось не была повреждена, а колесо отскочило, видимо, потому, что ослабли болты. Тогда уладить дело со страховой компанией будет нетрудно. Роджер сообщил имена свидетельниц: миссис Арвел Джонс и миссис Йоло Джонс. Компания по прокату взялась написать им, приложив отпечатанное на машинке изложение событий и прося каждую, если изложенное соответствует ее представлению о том, как все произошло, подписать бумагу — тогда больше уже никто беспокоить их не будет.

Прошло около двух недель. Каждый день приносил свои заботы, и через какое-то время Роджер почти забыл об эпизоде с колесом — лишь время от времени он всплывал в его памяти. Бурый автобус неуклонно их преследовал. Он появлялся не на каждом рейсе, но они никогда не знали, появится он или нет. Он возникал ниоткуда — порой, когда они ехали в город, порой, когда возвращались в поселок, но всегда на две или три минуты опережая их, и за его стеклом неизменно торчала табличка: «Внерейсовый». Случалось, на нем ехал кондуктор, парень с лицом хорька в островерхой фуражке с блестящим козырьком. В других случаях шофер с лицом, как из теста, был один. Но денег за проезд они никогда не брали. Кондуктор — в тех случаях, когда он ездил, — просто сидел среди пассажиров и отвечал на их вопросы. Если его спрашивали, кто ввел такую внерейсовую службу, он неизменно отвечал: «Совет по транспорту». Иной раз пассажиры, не довольствуясь таким ответом, спрашивали, что это за Совет по транспорту, и тогда лицо его под островерхой фуражкой расплывалось в хитрой ухмылке, и он говорил: «Тот, кто раньше вас обслуживал, больше не может этим заниматься, ясно? А Совет по транспорту заботится о том, чтобы люди не оставались без обслуги и по-прежнему могли ездить, куда им надо. Вот и пустили внерейсовый».

Все это Роджер узнал из разговоров в поселке и из слегка сконфуженных признаний людей, которые хоть и симпатизировали Гэрету, но ездили бесплатно на «внерейсовом», когда представлялась возможность. Несколько раз он пытался обсудить сложившееся положение с Гэретом, но разговор получался всегда односторонний: Гэрет, точно изголодавшийся ястреб, угрюмо смотрел в пространство и помалкивал. Доходы все уменьшались, а счета за горючее и запасные части требовали оплаты.

Наконец настал день, когда Роджер получил письмо от компании по прокату автомобилей. Ни миссис Арвел Джонс, ни миссис Йоло Джонс ничего не подписали. Они просто оставили письма без ответа. Компания просила Роджера съездить к этим дамам и выяснить, почему они не ответили. Поскольку в противном случае ему самому придется возмещать убытки, — угрожающе было добавлено в письме, — компания надеется, что он посетит их при первой же возможности.