Зилс спасения

Шалтай-Болтай, волшебная слизь и мода – в фантасмагорическом рассказе ПАВЛА ПЕППЕРШТЕППА, написанном специально для Vogue.

Когда-то давно, очень давно Шалтай-Болтай уселся на стену. И сидел он на этой стене вплоть до совсем недавнего времени. А что такое недавнее время ? А что такое совсем недавнее время ? Совсем недавнее время – это то самое время , когда все очень обеспокоились. И даже, кажется , собрались умереть. И вдруг пришло спасение. Кто бы мог подумать, что именно Шалтай-Болтай, это неряшливое яйцеподобное существо, упорно сидящее на стене в течение нескольких столетий, многими забытое, многими презираемое, что именно это Яйцо станет спасителем человечества. Это особенно странно в свете того, что Шалтай-Болтай не относился к человечеству. Он был всего лишь яйцеподобным существом, и слово «человек» к нему мало кто применял. Хотя встречались такие оригиналы и чудаки, но о них вспоминать мы не будем… И вдруг Шалтай-Болтай свалился со стены. Свалился во сне? Возможно, свалился во сне, но был ли это сон? Или глубокий делирий, галлюцинаторный транс, летаргия или же бездонное медитативное погружение? Паника нынешних дней нарушила его глубокое погружение, и он вывалился из транса в реальность. Но в реальности он разбился . Может быть, « разбился » не совсем правильное слово. Его расплющила реальность. Его расплющило реально. Он и до этого плющился и плющился , вжимался в карнизы домов, кокетливо заплетал свои ноженьки. Вдруг он как рухнет! Выяснилось, что изнутри он весь наполнен сверкающей слизью. А слизь, если ее читать наоборот, будет «зиле». В наши беспокойные времена считается неприличным употреблять слова как они есть. Их надо употреблять в звучании наоборот. А слово наоборот «торобоан». «Торобоан» —древнее полинезийское слово, означающее внезапное и всеобщее спасение (избавление). Падение случилось промозглой лондонской ночью. Лондон, конечно же! Где же еще?! А Лондон наоборот будет «Ноднол». Этой ночью одинокая и сексуальная девушка Биссектриса заглотнула таблетку «Ноднола» , натянула на себя тонкий плащик, схватила первый попавшийся зонт и выскочила из затхлой квартиры на одну из улочек рынка Биллингсгейт. Порывом ветра ее открывшийся зонтик вывернуло наизнанку. Он стал как бы чашей, и белая сверкающая слизь полностью заполнила ее.