Читаем Зигмунд Фрейд полностью

Ему удалось убедить Шарко позволить ему перевести на немецкий язык труды мэтра, включая сборник его лекций. Когда такое разрешение было получено, Фрейд перевел несколько работ Шарко, но не дословно, как профессиональный переводчик, а в пересказе своими словами, что оказалось более выигрышно. Живя в Австро-Венгерской империи, Фрейд, можно сказать, вынужден был быть полиглотом. Еще ребенком он слышал словацкий, немецкий языки; в шестнадцатилетнем возрасте изучал французский, испанский и переписывался на английском со своими родственниками из Манчестера. В школе Зигмунд освоил латынь и древнегреческий. Много позже, в 1914 году, в своем небольшом очерке о школьных годах он писал, что история и культура античности, ее язык были для него «непревзойденным утешением в битвах жизни». Позднее, помимо работ Шарко, он переводил на немецкий сочинения английского философа и экономиста Джона Стюарта Милля. Путешествуя по Италии, Фрейд разговаривал на итальянском. Но, бесспорно, он никогда не чувствовал, что овладел этими языками в совершенстве.

К этому времени он еще колебался, чем бы ему заняться — то ли чистой невропатологией, и он пишет работу по детским церебральным параличам, то ли высшими функциями мозга, и он переводит в 1888 году на немецкий язык 414-страничную книгу А. Бернхайма «Суггестия» (внушение). Шаг за шагом можно следить, как медленно, но верно движется Фрейд к своим будущим интересам. Все это время его уважение к Шарко остается столь сильным, что когда в 1889 году у четы Фрейд рождается сын, отец дает ему имя Жан Мартин — в честь Шарко.

Все это время Фрейд продолжает заниматься психоневрозами, в частности истерией. В 1888 году он написал анонимную статью для медицинского учебника, посвященную истерии. В ней описывается «метод, который впервые применил Йозеф Брейер из Вены», при котором «[мы] под гипнозом заставляем пациента вспомнить психическую предысторию заболевания и определить, в какой момент оно возникло». Слово «предыстория» — типично фрейдовское. Он имел в виду, что, проследив травматическое воспоминание до его источника, можно каким-то образом избавить пациента от вредных эмоций. Позже этот процесс стал называться катарсисом, очищением. Сначала в медицине под катарсисом понимали очищение желудка, теперь это слово приобрело новый терминологический характер. Исследования проводились на Берте Паппенгейм. В то время о ее случае ничего не было написано. Брейер, с которым Фрейд был дружен, не стал использовать «катартический метод» на других пациентах. Это сделал Фрейд, начиная очень осторожно, иногда с помощью гипноза, а иногда и без. Достаточно скоро он понял, что далеко не у всех больных можно добиться катарсиса, а раз так, надо двигаться дальше и искать лучший способ.

Биографии Фрейда, особенно популярные, не дают четкого объяснения, как он нащупал свой метод лечения психологических проблем. Я столь подробно останавливаюсь на ранних «допсихоаналитических» работах Фрейда, так как хочу показать, что его концепция — это не плод «озарения», а результат медленного развития. Шаг за шагом Фрейд подходит к своему главному открытию. В 1891 году он пишет 100-страничную работу по афазии (немоте). Да, есть в головном мозгу два центра речи, да, именно они позволят человеку понять некие звуки как речь и дать приказ языку и губам издать такие же звуки в ответ. Да, если эти центры поражены — человек нем. Но Фрейд добавляет к этому важное значение других частей мозга, которые ответственны за ассоциации и создают те образы, которые потом выражаются в механической речи губ и языка. Вот и еще один шаг к переосмыслению нашего мышления. Книга не дала никакого заработка, из 850 отпечатанных копий было продано лишь 257, и Фрейд получил смешной гонорар в 156 гульденов. Но кто зарабатывает на сугубо научной литературе? Здесь важно признание. В 1893 году он пишет 168-страничную книгу по детским церебральным параличам (ДЦП). Вроде бы, шаг в сторону, но Фрейда интересуют не только спастически сведенные ноги, но и та же афазия и интеллектуальные дефекты у этих больных. В этом же году умер Шарко, и Фрейд отзывается прочувствованным некрологом.

Иногда пишут, что до изобретения психоанализа Фрейд безвылазно бедствовал, но вот в 1893 году он уже приват-доцент Венского университета с нормальной зарплатой. Двигайся он дальше в русле «обычной» клинической невропатологии, дорос бы до профессора, и все в порядке. Прожил бы обеспеченную жизнь врача, а сейчас о нем вспоминали бы так же часто, как о Даркшевиче. Сказать, что на этом этапе своей карьеры Фрейд оставался неизвестным, уже нельзя. Он неизвестен широкой публике, но во врачебных кругах он уже достаточно известен — немецкое медицинское светило профессор Нотнагель включает работу Фрейда по ДЦП в свое многотомное руководство по медицине, и она появляется как отдельная глава в девятом томе этого по-немецки скрупулезного эпика.