Читаем Зигмунд Фрейд полностью

– Наталья Олеговна…, Наталья Олеговна…, Наталья Олеговна… – словно обезумевший затараторил Сергей Сергеевич. – Вы… Вы… Вы прекрасная…, удивительная…, замечательная женщина! Наталья Олеговна! Боже! Как же легко! Боже! – заорал он по-русски, заставив супругу недовольно поморщиться.

– Это надо же! Нет, ну это надо же! – он обхватил своими огромными руками поникшие плечи старика и, не в состоянии подобрать слова, бешено закачал головой.

– Наталья Олеговна! – снова обратился он к своей помощнице.

– Да…, Сергей Сергеевич… – не узнавая своего босса, робко отозвалась она.

– Дайте я вас расцелую! – вдохнул он полной грудью и кинулся ее обнимать, целуя в обе щеки. Та нервно захихикала и тут же испуганно покосилась на жену босса, высокомерно следящую за этим русским балаганом.

– Ух! – облегченно проурчал Сергей Сергеевич. – Тьфу! Тьфу! Тьфу!

Сплюнув три раза через левое плечо, он осмотрелся по сторонам и, не найдя ничего более подходящего, подошел и постучал костяшкой указательного пальца по раме женского портрета, божественного творения руки Веронезе.

– Экспонаты запрещено трогать! – возмущенно заверещала смотрительница зала, все это время крутившаяся около «вульгарного посетителя», привлекшего ее внимание своим несдержанным поведением.

– Прошу прощения! – сказал Сергей Сергеевич. – У нас так положено – постучать три раза по дереву, чтобы не сглазить!

Тут же утратив всякий интерес к искусству, он повернулся к Зигмунду:

– Вы мой спаситель! Вы должны оказать мне честь! Я вас не отпущу, пока вы не отобедаете у нас дома!

Для пущей убедительности серьезности своих намерений он выловил за рукав жену и подтащил ее к себе поближе, чтобы та заодно наконец-то представилась.

– Прошу, не откажите мне! – попросил он Зигмунда и приветственно кивнул Дэвиду, который уже начал испытывать по поводу всего происходящего определенное беспокойство и незаметно подошел к старику Сергей Сергеевич весело окинул взглядом двух джентльменов и, не дав им опомниться, властно приказал одному из охранников:

– Позвони Петру! Пусть подгонит лимузин, а то в этом Майбахе места нет!

Он широко улыбнулся своим «новым друзьям», недоуменное молчание которых означало для него «полное согласие».

– Это у нас семейное! – гордо повторил Сергей Сергеевич, по-хозяйски развалившись на длинном сиденье лимузина в окружении жены и Натальи Олеговны. На противоположной стороне, внимательно слушая историю русского богача, расположились Зигмунд и Дэвид. Зигмунд слушал с неподдельным интересом, тогда как Дэвид постоянно отвлекался на тревожащие его мысли, не забывая при этом изображать интерес к рассказу бизнесмена.

– Мой прадед, Сергей Панкеев, был из очень богатой семьи, имевшей роскошное имение под Одессой, на Черном море. В шесть лет он вдруг стал страшно богохульствовать. Называл Бога свиньей, собакой, сравнивал с другими животными… А когда он однажды увидел на улице три кучки дерьма, то у него возникли неприятные ассоциации со Святой Троицей, и он с тревогой начал искать четвертую, чтобы разрушить эти намеки. Его жизнь превратилась в кошмар. Он мучился сквернословием и богохульством долгие годы, до тех пор пока как-то не отправился в Австрию, кажется в Вену. Там он встретился с одним врачом, о гениальности которого ходило множество слухов. Тот врач действительно очень помог прадеду, буквально спас его от жалкого существования… Он сказал моему прадеду, что у него было что-то не так с нервами на почве детской травмы. Что-то, связанное со страхом волков. Он даже назвал моего прадеда волчьим человеком. Моему прадеду так понравилось объяснение врача, что он и сам, отвечая на телефонные звонки, говорил: «Волчий человек слушает!»… Представляете?!

Эмоционально размахивая руками, Сергей Сергеевич с волнением посмотрел на сидевших по бокам женщин.

– Я помню, как Серж Панкеев после первого же сеанса признался мне в следующем психологическом переносе. Этот еврейский жулик хотел бы «использовать меня сзади и испражниться мне на голову», – с лукавой усмешкой тихо поделился Зигмунд с Дэвидом собственными воспоминаниями о «волчьем человеке», пока его правнук искал сочувствия у женщин.