М. Н. Даниэль

Зямка Копач

(Хлопчик)

Действующие лица

Андрей Кудрявцев — командир красноармейского отряда.

Запалка — его помощник.

Микола,

Казимир,

Федор — красноармейцы.

Лейбка,

Зямка — подростки — воспитанники Красной армии.

Марианна — мать Андрея Кудрявцева.

Самуил — старый рабочий, сапожник.

Петро — сапожник, большевик-подпольщик.

Зорах — многосемейный сапожник.

Виктор — сапожник.

Ян — сапожный подмастерье.

Магда — служанка сапожной мастерской.

Зигмунд — польский офицер, майор.

Брамик — начальник тюрьмы, лейтенант.

Савелий Никитич — его помощник,

Влас Маковецкий — тюремный надзиратель — бывшие надзиратели царской тюрьмы.

Сержант.

1-й легионер.

2-й легионер.

3-й легионер.

Бенця — хозяин сапожной мастерской.

Сора — его жена.

Красноармейцы, польские солдаты, ремесленники.

Акт первый

Картина первая

Морозная зимняя ночь. Снег. Небольшая железнодорожная станция. Видны железнодорожные пути и составы. Вдали — вокзальные огни. То и дело нервно перекликаются паровозы и доносится гул вагонов, — в городе идет эвакуация.

Со стороны вокзала в сопровождении Федора, Запалки, Казимира появляется Андрей Кудрявцев.

Кудрявцев(отдает приказ). Составы с четвертого и второго пути отправить немедленно!..

Запалка(вытягивается по-военному). Есть отправить, товарищ командир!

Кудрявцев(обращается к Миколе). Караулы на вокзале усилить! Подозрительных задерживать. Понятно?

Микола. Так точно, понятно, товарищ командир! (Уходит.)

Кудрявцев(к Казимиру). Все посты расставил?

Казимир. Только теплушка с лекарствами без охраны стоит.

Кудрявцев. Свободные красноармейцы имеются?

Казимир. Свободных нет, — все на постах!

Кудрявцев. Хлопчиков наших не видел?

Казимир. Они на посту, охраняют теплушки…

Кудрявцев. Передай по постам, что штаб находится теперь в депо.. Вернись немедленно… можешь итти…

Казимир. Слушаюсь, товарищ командир! (Уходит.)

Кудрявцев обходит пути и приближается к заброшенному тупику, у которого стоит запломбированный вагон-теплушка. Неподалеку от нее, на снегу, барахтаются двое подростков в длинных, волочащихся по снегу красноармейских шинелях. Они затеяли возню, чтобы немного согреться, а потом увлеклись и теперь уже борются всерьез, со всем азартом молодости. Кудрявцев, заметив борющихся, подходит к ним, приглядываясь. Те, увлеченные борьбой, продолжают свою возню.

Кудрявцев. Так его! Так его!.. А ну-ка, еще разок! Лейбка, не сдавай!.. Жару, жару больше!

Лейбка(вырываясь). Пусти… чего пристал! Холодно мне… чего балуешься?

Кудрявцев. А ну, пусти его, Зямка! Со мной, небось, не станешь? Сдрейфишь?

Зямка. Это я-то? Становись, товарищ командир!

Кудрявцев. О-о, вот он какой! Ладно. Скидывай шинель — готовь бока. Гляди в оба глаза, Лейбка, сейчас пятками вверх полетит!

Кудрявцев и Зямка, сбросив шинели, схватились.

Зямка(отдуваясь). Ффу… Ну, и жарко… Рубашка так и горит на теле… Какой тут мороз!

Лейбка(дрожа). А мне холодно! Руки остыли, ноги остыли.

Зямка. Да не хнычь ты! Ватой, что ли, тебе их укутать?

Кудрявцев. По местам! На пост!

Зямка и Лейбка, схватив винтовки, становятся по обе стороны теплушки, вытянувшись, как часовые.

Слушайте, ребята, что бы ни случилось, — с поста ни шагу. Ждите смену. Эта теплушка для пашей армии — большое дело сейчас. Здесь лекарства и перевязочный материал для наших больных и раненых товарищей. Понятно? Каждый аршин марли может спасти жизнь бойца. Понятно?

Зямка. Так точно, понятно, товарищ командир.

Лейбка(жалобно). А смена-то скоро придет? Мороз-то какой… Тридцать градусов!..

Зямка. Мороз! Товарищ командир, пускай он домой идет, — я один постою…