Читаем Жуть полностью

Всевозможное оборудование красовалось загадками своего предназначения, но сказать, что оно захламляло комнату… — нет, во всём этом был некий потаённый порядок истинной алхимии или безукоризненного шарлатанства. Казанова твёрдо верил в последнее. Как ещё относиться к человеку, утверждающему, без стеснения, что он живёт не первое столетие, что тайны природы для него открытая книга, а из горсти меленьких бриллиантов ему под силу выплавить один большой?

Только как к прирождённому обманщику! Пусть и более искусному, — стоило признать! — чем сам Джакомо.

Казанова в который раз пробежался взглядом по сосудам и плавильным тиглям. На высоком столе, одном из многих, стояли песочные часы, пестик и ступка, лежали книги… книги были везде, точно пыль. В нутре перегонного куба мерцало дыхание призраков.

— В письме вы просили о встрече, Джакомо. И вот вы здесь.

— Узнав о вашем пребывании в Турне, я не мог упустить шанс быть представленным столь загадочному человеку.

— Моё согласие также продиктовано любопытством. Ведь это наша последняя встреча.

Казанова прозрачно усмехнулся, но улыбка далась нелегко.

— В ваших словах, граф, слышится излишняя уверенность.

Сен-Жермен, облачённый в диковинное платье восточного покроя, пожал плечами.

— Это не уверенность, а печать знания. Так что давайте насладимся этим временем и этой беседой. Даже молчанием, хотя, если оно затянется, я возьму на себя смелость прервать его рассказом.

Граф выглядел под стать комнате. Борода до пояса, жезл из слоновой кости и это платье… Подлинный колдун — подлинный шарлатан.

— У вас найдётся монетка?

— Да, — Казанова протянул Сен-Жермену медяк.

— Двенадцать су, монета нищих, прекрасно.

Граф положил монету внутрь странного сосуда, опустив сверху — идеально в центр медяка — чёрное зёрнышко. Затем взялся за паяльную трубку. Гость не отрывал взгляда от разогреваемого кругляша. Зёрнышко превратилось в ослепительно-белую точку, которая вспыхнула и исчезла — провалилась в монету. Сен-Жермен отключил трубку и дал металлу остыть.

— Забирайте свои двенадцать су. Только не спешите отдавать их первому попавшемуся торговцу.

— Это же золото! — воскликнул Казанова, поражённо рассматривая монету нищих, которая в ласках огня и под пристальным взглядом графа стала привлекательной и для богатых.

— Чистое золото, — заметил Сен-Жермен.

— Немыслимо…