Читаем Журналистика полностью

Особенно сетует на «Отечественные записки» «Сын отечества» за исключение ими прозаиков: Ясновидящей, Лажечникова, Загоскина, Масальского, Калашникова, Озерецковского, Грота, Фролова, В. И. Орлова, П. П. Сумарокова, г-д Княжевичей, Александрова, Каменского, Маркова, Корсакова, Корфа, «у которых, – говорит он, – право, станет дарования против каких-нибудь г-д Панаева, Гребенки и Лермонтова». Отвечаем: что делать? у всякого свой вкус, и мы с большим удовольствием читали рассказы г. Гребенки, чем повести, которые печатаются в «Сыне отечества» и которые он, следственно, почитает выше леса стоячего. О Лажечникове мы уже объяснились. Г-на Загоскина мы очень уважаем как автора прекрасного романа «Юрий Милославский» и даже романа «Рославлев», который местами очень хорош; но «Рославлев» вышел еще в 1831 году, почти десять лет назад тому, а с тех пор г. Загоскин не обогатил русской литературы никаким примечательным произведением, которое пережило бы за время своего появления. Г-н Масальский написал, лет десять назад, посредственный роман «Стрельцы», который тогда же и был забыт, а после того мы не помним, что он еще писал. Г-н Калашников написал, лет двенадцать или больше, какой-то сибирский роман, за который приятели провозгласили его русским Купером; но теперь только записные библиографы помнят имя г. Калашникова{10}. Г-на Озерецковского мы почти совсем не знаем: это имя принадлежит к числу тех литературных «инкогнито», о которых никто не обязан знать, кроме «Сына отечества», и то когда ему заблагорассудится напасть на «Отечественные записки»{11}. Г-н Грот не пишет повестей; род его деятельности скорее ученый, чем литературный. О г. Фролове мы ничего не слыхали. Г-н Орлов переводил когда-то Горация. Это было так давно, что теперь никто об этом не помнит, кроме разве стариков{12}. В. И. Орлов, выпустивший «Опыт перевода Горациевых од» (СПб., 1830), печатался и в 30-е гг., но критик не считал его произведения достойными упоминания. Г-н Сумароков напечатал в «Телеграфе» несколько миленьких повестей, потом издал довольно посредственный роман, а с тех пор замолчал совершенно{13}. Г-да Княжевичи давно уже ничего не пишут, и имена их нигде не встречаются. В неупоминовении г. Александрова, автора прекрасной повести «Павильон», обруганной «Сыном отечества», мы действительно, хотя и неумышленно, виноваты. О гг. Каменском и Маркове ничего не говорим, потому что не о всех же говорить, а надо пощадить и терпение читателей. Мы на слово верим «Сыну отечества», что все – и гг. Масальский, и Калашников, и Озерецковский, и Фролов, и Дич, и Ободовский, и Олин, и барон Розен, и Падерный, и Бороздна, и Траум, и г-жа Шахова и пр. гораздо выше Лермонтова, не только гг. Красова, Панаева и – —. «Не смеем упомянуть о г-х Грече и Булгарине, – говорит «Сын отечества», – зная, что «Отечественные записки» ставят дарования их ниже дарований И. А. (А. А.?) Орлова; но позвольте упомянуть еще хоть о г-не Сенковском». Благодарим за скромность, оправдываем ее причину и – позволяем: говорите о ком угодно и что угодно, если это вас забавляет. А нам уж становится скучно, и мы спешим кончить.

«Сын отечества» утверждает, что кн. Вяземский и Ф. Н. Глинка ничего не давали в «Отечественные записки»: неужели и против этого возражать после того, как статьи этих литераторов печатаются именно в «Отечественных записках»? Забавнее всего то, что в прошлом году «Сын отечества» разбранил одну статью г. Струйского в «Отечественных записках», а в нынешнем году преотважно уверяет, что г. Струйский не давал ни одной статьи в «Отечественные записки», хотя его имя и стоит в их программе. О русская литература! о русская журналистика! Вот их вопросы, вот чем они занимаются!..

Мы забыли упомянуть, что эта грозная выходка «Сына отечества» против «Отечественных записок» начинается насмешками над несправедливым будто бы упреком «Отечественных записок» нашим писателям в том, что их мало и что они мало пишут. Да, их мало и мало пишут – это аксиома. И именно, особенно мало пишут люди с дарованием, каковы кн. Одоевский, Гоголь, Лажечников, Лермонтов, гр. Соллогуб, Кольцов и немногие прочие. Что их деятельность против всякого, даже второстепенного, французского или немецкого писателя? В этом они первые сами согласятся с нами. Конечно, г. Кукольник написал много драм, но они не читаются, потому что, отличаясь многими поэтическими частностями, в целом утомляют своею длиннотою. Конечно, г. Н. Полевой написал несколько повестей, в которых очень неудачно подражал Гофману и Дюкре-Дюменилю; но кто теперь вспомнит об этих эфемерных явлениях журнальной литературы?{14} Конечно, Марлинский написал двенадцать небольших, но плотно сбитых книжек; но его творения перешли уже в ряды тех читателей, которые поэтов называют «господами сочинителями» и которых внимание есть уже признак совершенного падения автора.