Читаем Журналист полностью

— Ну что, пять часов, пора водку пьянствовать! — объявил Витька Булавинцев и отъехал на стуле от своего компьютера. — Пашка Морошков, ты у нас теперь самый младший, тебе бежать в магазин.

Примеру духовного лидера редакции «Дальневосточных ведомостей» немедленно последовали все остальные журналисты: 40-летняя Ирина Ангарская, писавшая феерические фельетоны про владивостокских чиновников, 30-летние Андрей Дементьев и Игорь Федоров, окучивавшие бизнес-тематику, и 20-летняя Наташа Мокрецова (до появления Павлика обязанность бегать за водкой лежала на ней), спец по экологии и социалке.

Едва Павлику исполнилось 18 лет, как он официально трудоустроился в редакции «ДВВ». Папа Артуш предложил ему должность корреспондента и оклад в 1500 рублей. За эту сумму Павлик обязался еженедельно писать колонку криминальной хроники, а все, что сверх — оплачивалось гонорарами. Игорь Конев, проработавший в «МК» внештатно полгода, ушел в «Комсомолку», так что на вакансию криминального обозревателя у Павлика конкурентов практически не осталось.

Работа была несложная. Придя в понедельник после пар в редакцию, Павлик получал сводку преступлений от краевого УВД и переделывал сообщения типа «Вторник. 23:40. Первомайский. Школьная, 14. Драка на бытовой почве после совместного распития спиртных напитков. Муж. 1959 г.р. госпитализирован с колото-резанными ранениями. Задержан муж. 1978 г.р., прибывший на место преступления на белом а/м Toyota Mark II 1995 г. в…» в сообщения типа «Фары почти новенькой „Тойоты Марк II“ вечером во вторник высветили надпись из трех букв на стене дома №14 по Школьной улице. Из машины вышел 22-летний парень крепкого телосложения, который вошел в подъезд, где через три часа произойдет кровавая драка…».

В другие дни юный корреспондент ездил в командировки по медвежьим углам Приморского края (Ольга, Терней, Малая Уссурка, Дальнереченск, Кировка, Корфовка, Находка, Лесозаводск, Ново-Покровское, Большой Камень, Камень-Рыболов — вот немногие из тех, что довелось посетить ему на правах корреспондента «ДВВ»), откуда в редакцию периодически приходили письма читателей с жалобами на произвол чиновников или какую-нибудь криминальную жесть. За неимением широкого круга знакомств командировки оставались единственным способом набрать материала для статьи.

Командировки обычно начинались так. Витька Булавинцев, прочтя очередное письмо из глубинки, передавал его Павлику и говорил «дерзай, молодежь!». Павлик с письмом шел в бухгалтерию и там, подражая армянскому акценту Папы Артуша, говорил главбуху Марине Витальевне:

— В КАМАНДИРОВКУ ХАЧУ СЛЮШАЙ ДА⁈

Марина Витальевна выдавала Павлику аванс в счет следующей зарплаты и командировочное удостоверение. А на следующее утро корреспондент ехал на вокзал или автовокзал и отправлялся в тот населенный пункт, откуда писали страждущие жители. Вернувшись, он отчитывался за расходы и писал репортаж. Или, если вдохновения не было, не писал, и потраченные им деньги аванса просто вычитали из очередной зарплаты.

Если же писем от читателей, а следовательно, и командировок, не было, то Павлик занимался всякой фигней в Интернете, а потом — едва на редакционных курантах пробивало заветные 17:00 — собирал с трудового коллектива денежные средства и бежал за выпивкой и закуской в близлежащий продуктовый магазин.

Вот и сегодня молодой сотрудник «Дальневосточных Ведомостей» взял собранные 850 рублей в кулак и выбежал из редакции. К намечающейся пьянке решил присоединиться даже сам Папа Артуш, добавивший тысячу рублей к общей «кассе». «Купи коньяк грузинский», — сказал великий владивостокский армянин.

Дорога к магазину шла по склону сопки, которую вывершивает Пологая улица, мимо мусорных баков во дворах старофондовых домов. У баков стояли два бомжа — Василий и Григорий, Василий держал Григория за грудки и отчетливо, громко, хотя и слегка заплетающимся языком, говорил:

— Послушайте, сударь! Если вы еще раз придете к этой мусорке, я набью вам лицо!

«Вот какие бомжи интеллигентные», — подивился Павлик и вошел в магазин. Под впечатлением бомжацкого красноречия он забыл просьбу Папы Артуша и купил армянский коньяк. Принеся покупки в редакцию, стал выкладывать их из пакетов на стол.

— Я тибе какой сказаль коньяк купить! Гирузинский! А ты какой купил? В этом городе нельзя покупать армянский коньяк, он весь паленый! Только гирузинский покупай, ты понял слюшай да⁈ — отчитал молодого сотрудника Артуш Рамаисович Хачатурян. Он мог сколько угодно блюсти интересы своей диаспоры на страницах подконтрольных газет (а впоследствии и открытого по франшизе «Авторадио»), но насчет коньяка был непреклонен. — Иди попроси поменять! Нечего тут хороших людей травить!