Читаем Журнал Наш Современник №9 (2001) полностью

Шульгин, хоть и не из робких, был тоже не в лучшем состоянии. Он узнал офицера, но чувствовал свою правоту. Пароль — это все!.. Так инструктировали. Если его не называют, то часовой обязан задержать нарушителя — кто бы oн ни был. Пусть даже сам Сталин, Верховный Главнокомандующий. И ему нет скидки. Так инструктировали нас командиры.

Шульгин выжидал... Вот-вот должна была подойти смена. Караульное помещение недалеко, почти рядом.

Офицер штаба тем временем перестал угрожать. Теперь он всячески просил и умолял часового пощадить, ведь замерзнет ни за что ни про что... Тут Шульгина словно озарило, что человек и вправду пропадет на морозе и надо что-то предпринимать, не ждать смену.

Взволнованно, стараясь быть строгим, Шульгин крикнул:

— Лежать! Я выстрелю в воздух! Подыму людей!

И он выстрелил вверх. Выстрел прокатился эхом в морозной ночи.

Сразу выскочили из комнат сонные офицеры. Прибежали из караула дежурный старший лейтенант и двое солдат. Выяснив причину стрельбы, начальник караула сразу же заступился за часового. Может быть, в пользу моего напарника сыграло то, что был он активным комсомольцем. Может...

В общем, все обошлось. Старались замять этот случай. И замяли... Только командир нашего отделения с веселым напуском промолвил:

— Ну и Шульгин! Укокошил бы майора запросто!.. Молодец! Пусть знает, как по бабам шляться по ночам...

Наступил вечер, когда после нескольких коротких привалов сделали, наконец, большой. Подвезли кухню. Солдаты отвязали котелки и стали получать свою обычную норму горячей пшенной каши.

Дядя Костя, как всегда, в телогрейке, высоких валенках, в шапке с завязанными назад ушами, привычно запускал свой черпак в дымящийся котел и тут же вытаскивал, не наполнив его и наполовину, опускал в круглый котелок каждому подходившему по очереди. Норма cтpoгая...

А если у кого не было своей посудины, то с кем-нибудь договаривались и получали на двоих в одном котелке. Конечно, это создавало некоторые неудобства. Знаю по себе... Не всегда был со мной котелок, как и у многих молодых солдат. Какой еще подвернется напарник. А то, бывало, наворачивает он здоровенной ложищей суп-баланду, а ты своей мелкой ложкой ничего не почерпнешь. А выловить из той “гущи” нечего.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза
Соколы
Соколы

В новую книгу известного современного писателя включен его знаменитый роман «Тля», который после первой публикации произвел в советском обществе эффект разорвавшейся атомной бомбы. Совковые критики заклеймили роман, но время показало, что автор был глубоко прав. Он далеко смотрел вперед, и первым рассказал о том, как человеческая тля разъедает Россию, рассказал, к чему это может привести. Мы стали свидетелями, как сбылись все опасения дальновидного писателя. Тля сожрала великую державу со всеми потрохами.Во вторую часть книги вошли воспоминания о великих современниках писателя, с которыми ему посчастливилось дружить и тесно общаться долгие годы. Это рассказы о тех людях, которые строили великое государство, которыми всегда будет гордиться Россия. Тля исчезнет, а Соколы останутся навсегда.

Иван Михайлович Шевцов , Валерий Валерьевич Печейкин

Публицистика / Драматургия / Документальное