Читаем Журнал "Наш Современник" #3 (2006) полностью

Белецкийискренне и, как выяснилось, наивно, утопически надеялся, что, осуществив этупрограмму, можно будет избежать переворота, сохранить монархию, без которой oнне мыслил судьбу России. Он работал по 12 часов в сутки, но никто не видел егоусталым. Ему сорок три года, у него отменное здоровье…

Бурнаядеятельность Белецкого приводит к тому, что его начинает опасаться егонепосредственный начальник министр Хвостов. Он хочет сменить заместителя,пускается в интриги. В результате оба лишаются своих постов. Николай IIподписывает указ о назначении Белецкого иркутским генерал-губернатором составлением в звании сенатора. Хвостов снова становится членом ГосударственнойДумы. Отношения между ними окончательно испорчены…

В семьеБелецких по поводу нового назначения опять разногласия. Ольга Константиновна,всегда относившаяся весьма настороженно к Департаменту полиции и вообще ковсему Министерству внутренних дел, в восторге. Иркутск — большой красивыйгород, генерал-губернатор — хозяин колоссального края — ему подчинены восемьгуберний. Жить будут в просторном особняке, почти дворце. Оклад государь дал в58 тысяч рублей в год, выше министерского. Радуются и дети, с удовольствиемразглядывая только что сшитый генерал-губернаторский мундир отца. А тут ещекакой-то сибирский золотопромышленник присылает новому хозяину края прекрасныйприбор из серебра: тяжелые фигуры сибирских казаков, сделанные на заказ. Детине понимают, почему отец приходит в бешенство и отсылает подарок.

Белецкий нехочет ехать в Сибирь, заранее зная, что будет там скучать по бурнойполитической жизни столицы. Если уж становиться генерал-губернатором, то покрайней мере Великого княжества Финляндского. Об этом заходит разговор передимператором и его супругой. Николай II внимательно выслушал просьбу, но ничегоне ответил.

СтепанПетрович тяжело переживает случившееся, он обижен и просит государя уволить егос должности иркутского генерал-губернатора. Николай II подписывает указ, покоторому Белецкий остается на государственной службе, но только как членвторого департамента Правительствующего Сената. Степан Петрович убежден, чтовиной всему интриги Хвостова.

ОднакоХвостову тоже не повезло: того вовсе высылают из Петербурга на его родину. Воттогда-то и произошло событие, о котором долго злословило петроградскоеобщество: Белецкий прислал своему прежнему начальнику из модной кондитерскойБалле огромный торт с нравоучительной шоколадной надписью — “Не рой другомуяму”. Разумеется, никакого яда в торте не было, как пишет в своем романе “Упоследней черты” Валентин Пикуль, а были лишь сливки, марципаны и шоколад.Враги — Белецкий и Хвостов — не предполагали тогда, что совсем скоро обоихожидает мученическая смерть. В один и тот же час…

ПослеФевральской революции С. П. Белецкого арестовывают. Его допрашиваетЧрезвычайная комиссия Временного правительства, и он попадает в “Кресты”. Отсвоих монархических взглядов он не отказывается и с брезгливостью смотрит натех, кто поспешил перекраситься. Тот же Джунковский, например, имевший кохранным органам такое же отношение, как и Белецкий, полностью оправданЧрезвычайной комиссией Временного правительства; после Октября 1917-го он тожеблагополучно перемещается из тюрьмы в привилегированную больницу Горздрава вГагаринском переулке, по постановлению ВЦИК распоряжением ВЧК за подписью И. С.Уншлихта он полностью освобожден от ареста. Пo некоторым предположениям,консультировал на Лубянке у Дзержинского. Он пережил расстрел С. П. Белецкогов 1918-м, арест его к тому времени подросшего сына Владимира Белецкого в1935-м, однако после 1937-го был арестован и в 1938 году расстрелян. Смертьобъединила всех…

Но вернусьв 1917 год, когда мой дед сидит в “Крестах” и пишет свои воспоминания оГригории Распутине, с которым его тесно свела служба в Департаменте полиции и окотором он знал тогда в силу своих обязанностей больше кого-либо в России. Втюремной камере, разумеется, не было никаких документов, Степан Петровичполагался только на свою феноменальную память. В записках прослежен путьГригория Распутина от его жизни в родном сибирском селе, бродяжничества помонастырям, появления в Петербурге и до последнего посещения им дворца князяЮсупова; его отношения с сектой хлыстов, с официальной православной церковью…