Читаем Журнал Наш Современник №2 (2001) полностью

А между тем авторство концепции глобального конфликта Океана и Континента принадлежит американскому адмиралу Мэхену. При этом, развивая ее, Мэхен подчеркивал, что оплотом континентальной мощи является Россия (разумеется, в ее историческом объеме), Германия же включалась им в Океан. В соответствии с этим и формулировалась долгосрочная стратегия и выстраивались схемы долгосрочных союзов. Притом союзов прежде всего военных, определяемых исключительно национальными интересами.

А национальный интерес Америки диктовал такую вот стратегию: “Морские державы (Япония — на Востоке, Англия и Германия — на Западе, США — и на Востоке, и на Западе) должны создавать противовес этой мощи (то есть континентальной мощи России. — К. М. ), располагая превосходящими силами флота и оказывая на Россию давление с флангов” (там же).

Уже здесь в зародыше заключалась та идея, которая легла в основу НАТО и всей системы блоков, создававшихся США после 1945 года.

Но в еще большей мере это можно сказать о Халфорде Маккиндере, англичанине, в 40-х годах переселившемся в США, в векторе которых он и скорректировал свои идеи, первоначально разработанные им для Англии. Главное в его концепции, помимо понятия “Хартленд” (Срединная, или Сердцевинная Евразия), — это идея создания благоприятного для США “баланса сил путем превращения морской мощи держав, окружающих социалистические страны Евразийского континента, в земноводную — с тем, чтобы контролировать главные морские коммуникации мира и в то же время иметь твердую опору на континенте” (“Локальные войны. История и современность”. — Воен. изд. МО, М., 1961, с. 30).

Иными словами, речь шла о создании, после Второй мировой войны, двух “поясов сдерживания”, из которых первый — пояс “земноводных держав”, то есть Германии, Франции, Англии и некоторых других стран — охватывал бы Россию с Запада, а второй — США, Индии и Китая — позволял бы делать то же самое с Востока. Во второй пояс сдерживания он включал малые страны Азии, Африки и Латинской Америки, зависимые от западных держав. И зная все это, можно иными глазами взглянуть на внешнюю политику СССР эпохи “холодной войны”: при всех ее издержках, она строилась на правильном понимании диалектической связи отступления на дальних рубежах с отступлением на ближних.