Читаем Жнецы Страданий (СИ) полностью

Это поселение отличалось от людского: избы тут не обносили заборами, даже ворот и тех не было, как не было скотных дворов. Но где-то кудахтали куры. Курица — птица глупая, ей все одно, кто сыпет зерно — человек ли, нет ли, было б что поклевать. Это собаки, кошки да скотина чуяли Ходящих и бесились, курам же не до того, им бы квохтать.

Тем временем Дивена провели длинной улицей к добротному крепкому дому с широким крыльцом. Двери здесь не запирались, поэтому провожатый лишь постучал и сразу вошел.

В доме пахло щами. Из глубины избы донеслось:

— Мирег, ты что ль?

— Я! Вот, тут к нам чужин из-за Черты пришел.

Послышались шаги, и в горницу вышел мужчина лет пятидесяти с седой бородой, но черными смоляными волосами. Он торопливо приглаживал густую шевелюру.

— Это ты что ли из-за Черты?

Дивен развел руками, он ничего не знал про Черту.

— Наверное…

— Наверное, — усмехнулся хозяин дома и вдруг обнял незнакомого пришлеца. — Меня Чусом зовут. Я из Помнящих. Ныне можно кликать Званом. Кому как нравится.

— Меня зовут Каред. И я из Помнящих. Ныне рекут Дивеном.

Мужчина усмехнулся довольный.

— Долго шли?

— Долго.

— Отчего мало вас так? Я когда Злоба посылал, он говорил целую Стаю приведет, вас же — по пальцам. И Злоба нет. А прийти должны были еще зимой.

— Злоба убили Охотники, — глухо ответил Каред-Дивен. — Они же и остальных порешили. Я еле успел увести баб с ребятишками и двоих мужиков. На Гнездо напали днем. Думал, не отобьемся. Дорогу искали сами. Плутали много…

Из-за спины у него негромко сказал Мирег:

— Жалко Злоба. Парень был добрый…

— Жалко, — согласились Каред и Чус.

Помолчали.

— Почему меня назвали перешедшим Черту? Что за Черта? — спросил, наконец, Каред.

— Путь к Лебяжьим Переходам затворен для людей. Каждую луну мы подновляем защиту. Ты пересек охранительную Черту. В тебе есть Дар, ведь так?

— Есть, — кивнул он.

— Покажи.

Дивен перевернул ладони и протянул их хозяину избы. Бледную кожу охватило зеленое сияние, похожее на свечение болотных огоньков. Сквозь сполохи пламени руки казались прозрачными, словно не мужчина живой стоял, а навий.

— В достатке… — признал Чус. — Нам такие нужны. Сейчас здесь двенадцать Помнящих. Мы кормим всю Стаю. Тринадцатый будет кстати.

Дивен вздохнул. Он устал. Устал от ноши, которую влачил уже семнадцать лет. Она тянула ярмом. Но больше некому было подставить шею под хомут, потому приходилось терпеть и не жаловаться.

— А люди? — спросил он. — Люди — что?

— Ничего, — усмехнулся Чус. — А то ты не знаешь.

— Знаю.