Читаем Жизнь Будды полностью

Суддходана все время помнил о пророчестве Аситы. Он не хотел, чтобы род его прекратился, и решил так:

— Я вызову в моем сыне жажду удовольствий. Тогда, быть может, мои внуки преуспеют в этом мире.

Потому он послал за царевичем и обратился к нему с такими словами:

— Дитя мое, в твоем возрасте уже пора подумать о женитьбе. Если какая-нибудь девушка тебе по нраву, то назови ее имя.

Сиддхартха ответил:

— Дайте мне семь дней на размышление, отец, после чего я отвечу на Ваш вопрос.

Он впал в раздумья:

— От желания — я знаю — происходит бесконечный грех. Дерево, растущее в лесу желания, восходит корнями к страданиям и раздорам, листья его ядовиты. Желание горит, как огонь и ранит, как меч. Я не ищу общества женщин, мой удел — жить в молчании лесов. Там в объятьях медитации мой разум обретет мир, и я познаю счастье. Но ведь лотос растет и цветет сквозь сплетенье болотных цветов. Разве не было людей, обретших мудрость, хотя и имеющих жен и детей? Те, кто до меня взыскали высшее знание, много лет жили вместе с женщинами. Но гораздо большую радость испытывали они, когда приходило время оставить семью ради восторгов медитации. Я последую их примеру.

Он обдумал также, что для него важнее всего в женщине. На седьмой день он вернулся в отцовский дворец и сказал:

— Отец, моя избранница должна быть женщиной редких достоинств. Если Вы найдете женщину, обладающую всеми качествами, которые я назову, то можете смело взять ее для меня в жены.

И он стал перечислять:

— Моя невеста должна быть бутоном юности и цветком красоты. Однако юность не должна оборачиваться глупостью, а красота — гордыней. Та, на которой я женюсь, должна обладать участием сестры и нежностью матери ко всем смертным. Она должна быть столь не приятной, сколь и правдивой, и не знать зависти. И никогда, даже во сне, не должна она думать о других мужчинах — только о своем муже. Никогда не произнесет она высокомерных слов, манеры ее будут скромны, а кротостью она сравняется с растениями. Она не позарится на то, что принадлежит другому, не станет требовать невозможного, будет довольна своей судьбой. Моя избранница будет равнодушна к вину и сладостям. Она будет невосприимчива к музыке и благовониям, безразлична к играм и празднествам. Она будет добра к моим помощникам и своим служанкам. Я хочу, чтобы она просыпалась первой, а ложилась последней. Та, кого я выберу в жены, будет чиста телом, речью и помыслами.

И еще он добавил:

— Отец, если Вам известна девушка, обладающая такими качествами, можно отдать мне ее в жены.

Царь призвал к себе домашнего жреца, перечислил ему качества, названные сыном, и повелел:

— Иди, брахман, по всем домам Капилавасту, повстречайся со всеми юными девушками и задай им вопросы. И когда ты найдешь ту, что обладает всеми необходимыми качествами, то приведи ее во дворец, даже если она будет самой низшей касты. Поскольку не знатность, не богатство, но только добродетель ищет мой сын.

Жрец обыскал весь город. Он входил в дома, встречал молодых девушек и задавал им вопросы. Но ни одна из них не была достойна царевича Сиддхартхи. Наконец он прибыл в дом Дандапани, который также был из рода сакьев и имел дочь по имени Гопа. Уже при первом взгляде на нее сердце старого жреца возрадовалось, так как девушка была красива и исполнена грации. Он перемолвился с ней несколькими словами и больше уже не сомневался.

Жрец вернулся во дворец.

— Господин мой, — обратился он к Суддходане. — Я нашел девушку, достойную Вашего сына.

— Где же ты нашел ее? — спросил царь.

— Она дочь Дандапани, одного из сакьев, — ответил брахман.

Суддходана полностью доверял своему домашнему жрецу, однако тут он заколебался, посылать ли ему за Дандапани и Гопой.

— Даже мудрейший из людей может ошибиться, — думал он. — Возможно, брахман преувеличивает достоинства девушки. Я должен подвергнуть ее испытанию, тогда мой сын сам составит о ней мнение.

Он собрал множество золотых и серебряных украшений и послал царского вестника обойти улицы Капилавасту, выкрикивая такой указ:

— Через семь дней Сиддхартха, сын царя Суддходаны, будет одаривать юных девушек города. Поэтому пусть все они прибудут во дворец на седьмой день!

Когда подошел объявленный срок, царевич занял трон в большой зале дворца. Туда же пришли все девушки города, встав рядами перед Сиддхартхой. Каждой он подарил по украшению. А девушки, приближаясь к трону, настолько проникались несравненной красотой царевича, что смотрели на него, не в силах отвести взор. Они едва могли собраться, чтобы получить свои подарки; некоторые из них так смешались, что лишь едва касались украшений кончиками пальцев и, не в силах удержать, роняли их на землю.

Гопа появилась последней. Без страха, даже не дрогнув ресницами, она подошла к трону. Но у царевича уже не осталось не единого украшения. Гопа спросила с улыбкой:

— Государь, чем же я обидела Вас?

— Ты никак не обидела меня, — отвечал Сиддхартха.

— Почему же Вы пренебрегаете мной?

— Я отнюдь не пренебрегаю тобой. Просто ты пришла последней, и у меня не осталось украшений.