Читаем Жизнь a la mode полностью

На полу ее квартиры выстроились уже восемь чемоданов. Она задумывается.

– А ты усомнишься в том, что у меня прекрасный вкус, если я, предположим, сообщу тебе, как мы с Ронни провели несколько дней вместе на элитном грязевом курорте на севере? – парирует мама.

– Хм, – неуверенно отвечаю я, точно зная, что не желаю слышать никаких подробностей этого приключения.

– Это было восхитительно. Мои трицепсы помолодели на много лет. – И она закатывает рукава, демонстрируя помолодевшие подтянутые трицепсы.

– А все-таки как насчет папы? – осмелела я.

Матушка смотрит на меня, а затем тянется к моим коротким рукавам, пристально уставившись на мои трицепсы. Право слово, они ничуть не плохи для человека, который, наполняя стакан водой, считает это упражнением по поднятию тяжестей. Нет, в самом деле, эти бутылки с водой теперь такие тяжелые. Мама одобрительно кивает.

– Ты вовсе не должна рассказывать мне обо всем, что делаешь, дорогая. Для этого Господь даровал нам психоаналитиков. А я люблю тебя просто так, бескорыстно.

Иными словами, я получила разрешение. Моя мама никогда не относилась к разряду мамаш, руководствующихся девизом: «Расскажи мне обо всем». Убеждена, в ее банно-грязевом приключении есть множество подробностей, о которых она никогда мне не поведает, понимая, что для меня это несколько чересчур. У всех нас есть свои маленькие секреты, но большая часть их важна лишь самим обладателям тайны. Эти секреты приводят нас в восторг, когда думаешь о них, но теряют прелесть при пересказе.

Но существует пара проблем, о которых все мы по мере сил стараемся забыть, – это боль и предательство. В нашей семье к ним относятся побег отца с блондинкой-кузиной и смерть моего старшего брата в тот день, когда я закончила колледж. Вообще-то в тот день он впал в кому после аварии на мотоцикле, но умер через сутки. Чудовищным образом все это соединилось с радостью по поводу выпускного, однако она мгновенно улетучилась при мысли о брате. Он в свое время бросил колледж, пытаясь самостоятельно пробиться в жизни как программист, и именно в тот момент наконец-то получил грандиозный заказ. Мой брат Джон был старше меня на четыре с половиной года, поэтому наши отношения не отличались особой близостью, как мне всегда казалось. И у него постоянно была куча друзей, тогда как с нами, со мной и особенно с Джейни, он общался довольно мало. Нельзя сказать, что Джон не заботился о нас, прежде всего о маме, но он не любил общаться, давать советы или тусоваться со мной так часто, как мне бы хотелось. Я всегда надеялась, что мы повзрослеем, наши отношения изменятся, мы станем ближе друг другу. Может, еще поэтому его неожиданная смерть так потрясла меня. Мне повезло, что в моей жизни тогда был Джош. И, наверное, у родителей уже тогда все шло не так гладко. Порой я мысленно прокручиваю в памяти события тех лет в том небольшом участке мозга, который находится непосредственно над правым ухом, где логическое мышление отсутствует полностью. Но мы с мамой никогда не говорим об этом. Только с психоаналитиком время от времени и при случае с абсолютно незнакомыми людьми.

И с Марией. С ней я дружу так долго, что едва верю в это. Мария знает обо мне все до мельчайших подробностей, даже то, что я однажды самостоятельно удалила родинку на ноге. Хотя до сих пор не понимаю, как мне это удалось. Мы с Марией познакомились на занятиях по биологии на первом курсе, когда я в первый же день умудрилась расколоть пробирку с анализом. Такая крошечная (пробирка, разумеется), она наделала столько шуму при падении на пол. Когда преподаватель спросил, кто это сделал, Мария немедленно грохнула об пол и свою в знак поддержки.

– Ой-ей, – совершенно спокойно произнесла она.

Мария развеяла все мои страхи.

– Забудь, – сказала она, – их закупают сотнями, к тому же я видела вчера, как препод уронил целую коробку. Знаешь, звук был еще тот.

С тех пор она десятки раз приходила мне на помощь.

Как и большинство тех, кто знает меня, Мария осведомлена о том, что я терпеть не могу летать. Но большинство моих знакомых не понимают этих страхов и раздражаются. Мария – единственный человек, который придет провожать меня в аэропорт. Она выросла на Стейтен-Айленде в обществе пяти братьев и, как мне известно, не боится ничего на свете. Зато у нее есть комплексы, связанные с душевыми кабинками.

– Никогда не входи босиком в чужой душ, – заклинает она. – Ты же не знаешь, что там окажется. Невозможно учесть все.

По этой причине Мария рассталась с несколькими приятелями; думаю, они принимали ее странности на свой счет. Хотя некоторые из ее ухажеров, вероятно, не замечали, принимает ли она душ в их квартире, да и моется ли вообще, им не было до этого никакого дела. Однажды я сказала ей об этом.

– У них иные приоритеты, – ответила она.