Читаем Живые полностью

Таис уселась на самом краю, стянула кроссовки и спустила ноги к воде. Подошвы горели от усталости, и прохладные брызги оказались очень кстати. Вгрызаясь в картофель, она думала, что такой вкуснятины не ела еще ни разу в жизни. Самая обычная еда – холодные рыбные котлеты, холодные лепешки и холодный картофель – казалась теперь невероятно вкусной, и хотелось есть, есть и есть.

А когда Таис подумала о том, что в деревянном домике их ждет мама Найда и в казанке кипит картофельный суп с рыбой, а на сковородке потрескивает масло, в котором жарятся новые лепешки, ей вдруг страшно захотелось вернуться. Вернуться домой.

Она даже сказала об этом Федору.

– Первый раз хочу вернуться не на станцию, а в домик к маме Найде. Это странно, да?

– Ничего странного. – Федор разломил картофелину и отправил в рот большой рассыпчатый кусок. Прожевал, после поглядел на Таис, указательным пальцем убрал непослушные волосы с ее щек. – Мне нравится тут на Земле, вообще-то. Здесь настоящая свобода, никакие роботы не мешают, – пояснил он.

Вар в это время плескался по колено в воде и их разговора не слышал. Зато Григорий, сидевший в стороне, улыбнулся и сказал:

– Про Вара и говорить нечего. Но андроиды двадцать первые и двадцать третьи лично мне значительно усложняют жизнь. Если бы их не было, я бы тоже согласился с тем, что все мы свободны. Свободны до тех пор, пока не начнет свирепствовать вирус.

– А ты попробуй кого-нибудь полюбить, – сказала Таис и тут же подумала, что выдала глупость.

Но Федор не засмеялся и не одернул ее. Он опустил руки – на его больших ладонях уже не осталось шрамов от укусов, посмотрел вдаль, туда, где медленно перекатывался тяжелый и угрюмый океан, и ничего не сказал.

Григорий швырнул в воду недоеденный кусок лепешки и ответил:

– Хотелось бы кого-то любить. Только ведь не осталось никого. Сначала мы учились воевать и ненавидеть. А ненависть плохо совмещается с любовью. Когда ненавидишь врага сильнее, чем любишь родных людей, тогда, как правило, принимаешь неверные решения. Я в свое время покинул мать и сестер и теперь понятия не имею, что с ними случилось. Наверняка им нужна была моя помощь, они остались одни, без мужчины, способного их защитить. В городе, где они оставались, уже ставили чипы, и я подумал, что вирус моим родным не будет страшен и я могу спокойно идти воевать. Тогда я и присоединился к повстанцам. Свой собственный чип я получил от них и в дальнейшем выполнял их распоряжения. Теперь, когда я думаю обо всем этом, меня все время терзают мысли: а не использовало ли руководство повстанцев наши чипы, чтобы управлять нами?

– Почему ты так думаешь? – нахмурился Федор.

– Потому что некоторые вещи, которые я тогда делал… – Григорий замолчал, и тишину нарушали только плеск волн и крики чаек.

– Что дальше? Какие вещи ты делал? – нетерпеливо переспросила Таис.

– О таком обычно не рассказывают… – Григорий потер глаза, словно проработал перед мониторами несколько часов и смотреть на яркий дневной свет ему было нестерпимо больно. – Но сейчас я бы не стал делать того, что делал тогда.

– Потому что не надо никому давать возможность залезать в твою голову, – угрюмо проговорила Таис. – Твоя голова принадлежит только тебе и дана для того, чтобы ты мог ей думать.

– Логично. А Вар еще упрекал нас в отсутствии логики! – Григорий посмотрел на Таис, и в его голубых глазах мелькнули веселые искры. – Как бы там ни было, нам пора домой. Таис права, мама Найда наверняка наварила вкусного супа и уже заждалась нас. К тому же сейчас солнце сядет, и станет холодно. И Таис может замерзнуть.

Котлеты, картошка и лепешки были съедены, компот выпит, и на причале больше нечего было делать. Таис затопала обратно, и теперь, на сытый желудок, ей самой захотелось подпрыгнуть и послушать, как спружинят доски.

– Сможете заблокировать чип Найды? – тихо спросил Григорий у Федора.

– Конечно.

– Тогда давайте сделаем это сегодня ночью. Освободим Надю. Она до сих пор любит своего маленького умершего сына, я в этом уверен. Поэтому, если следовать вашей теории, вирус ей не страшен.

2

Темная треугольная крыша домика показалась Таис родной и желанной. Запахи еды и горьковатого дыма вмиг напомнили о том, как она устала и проголодалась, несмотря на трапезу у моря. Их встретили с теплом и радостью, Вар тут же отправился греть бак с горячей водой, Григорий принялся рассказывать, что рыбы толком не поймали, зато хорошо отдохнули, Федор завалился на матрас, вытянул ноги и с наслаждением закрыл глаза.

Таис слушала разговор Григория и Найды и украдкой подглядывала за ними. Ей подумалось: а вдруг Григорий тоже влюблен в Найду? А что? Они вполне подходят друг к другу, и из них вышла бы отличная пара. Жаль только, что детей у них уже не может быть, и придется Вару вечно играть роль их ребенка.